Оранжевый – цвет жизни

Мои знакомые немцы, интересующиеся политикой, тоже пытаются разобраться в происходящем на Украине:
- Ющенко против Януковича – это ведь демократы против коммунистов выступили?..
- Нет, украинские коммунисты сохраняют, по сути, нейтралитет.
- А-а-а… Значит, это демократы против националистов?..
- Да нет, националисты всё-таки, скорее – это у Ющенко…

В этом месте лица слегка собеседников слегка вытягиваются, и на меня смотрят с подозрением, вспоминая, что я – русский, а вполне возможно, что и “скрытый путинец”… Я не обижаюсь – они слишком давно живут при демократии, они уже привыкли мыслить чёткими понятиями.

Вы заметили один из отличительных признаков всех развитых демократий – существование двух крупных партий? Лейбористы и консерваторы Англии, республиканцы и демократы США, правые христианские демократы и социал-демократы Германии? Разве может такое быть случайностью? Ну нет же…

Рыночное хозяйство, конкуренция необходимы любому обществу для экономического развития, но это неизбежно приводит к существованию противоречия. Да, того самого, классического. Между трудом и капиталом. И существование двух сильных партий – всего лишь отражение такого положения. По сути, две партии просто “оседлывают” этих двух лошадей, обречённых бежать в одной упряжке.

Но те же самые партии вынуждены заботиться о своих “лошадях”, кормить и поить их, а то ведь скинут или просто найдут других наездников. Классический демократический политик беспринципен по определению. Более того, он даже обязан быть беспринципным. А то ведь поведёт куда-нить страну, осуществлять свои принципы… Хотя, вру – один принцип у него есть. Добиться популярности у СВОЕГО избирателя. Стать самым “своим” для предпринимателя, если ты консерватор, или самым “своим” для рабочего – если ты социал-демократ.

Возможно, вы знаете о потере популярности Шредера среди социал-демократов Германии. По-моему, это первый канцлер Германии, которого съезд собственной партии “попросил” не быть её председателем. И дело ведь даже не в реформах, которые необходимо или не необходимо проводить правительству ФРГ: он нарушил “конвенцию детей лейтенанта Шмидта”. Шредер решил стать социал-демократом, проводящим, по сути своей, консервативные реформы. Неприятное, но с исторической точки зрения, всего лишь недоразумение.

Рецепта на единственно верное понимание ситуации, разумеется, не существует, хотя бы потому что “ситуация” – это жизнь, которая меняется постоянно. Сегодня она “требует” поддержать предпринимателя, завтра – рабочего. Возникает некое равновесие, или, точнее – мерное раскачивание маятника… Влево-вправо… Раскачивание маятника-общества, которое и обеспечивает поступательное движение на часах истории. Демократия – это сложный механизм, в котором нет ненужных частей вроде многопартийной системы, свободной прессы или независимых судов.

Диктатуры опасны как раз тем, что заканчиваются революциями, в лучшем случае “бархатными”. Но иначе невозможно – любая диктатура просто вынуждена принимать одну из сторон существующего противоречия, образно говоря, отводить маятник-общество всё дальше влево или вправо – пока этот самый маятник не выходит из-под контроля. Всякое движение при диктатуре мертво, остаётся лишь имитация движения.

Диктатуры могут точно копировать механизмы демократий, могут даже пытаться постоянно подводить стрелки своих часов, дабы продемонстрировать всему миру, что вполне современны. Они могут старательно копировать “политические процессы демократических стран”, внушать своим гражданам, что “у нас есть всё, что у них, а если мы черны – так и все такие, никто ничуть не белее”.

Но на самом деле диктатуры даже не черны – они безжизненны и серы… Не остаётся ничего по-настоящему живого и ценного, остаются имитации ценностей и движения. Иначе просто быть не может, потому что только демократия способна не только дать возможность мирно уживаться “труду и капиталу”, но и преобразовывать напряжение между ними в движение. Единство и борьба противоположностей. Диалектика.

Рано или поздно, диктатуры берут на своё вооружение “национальную идею”, начинают внушать своим гражданам “историческую особенность государства и народа”, вынуждены играть на самых низких побуждениях людей, делать из них циников, способных не просто делить людей на своих и чужих, но и действовать, исходя из этого принципа.

Я всё-таки нашёл ответ своим знакомым немцам. Оранжевый – цвет солнца и жизни. С корявым, как сама жизнь, лицом лидера он выступает сейчас на улицах Киева против холёного лица с пустыми глазами, против сине-трупного цвета диктатуры-смерти.

Comments are closed