Коран: вновь и вновь

Но это еще не все. Я с запозданием понял, что за последнее столетие немецкий язык изменился настолько, что многие предложения современные немцы уже не поймут. (Коран – это единственная книга, чей язык остается неизменным на протяжении 1400 лет.) И наконец, я должен был исламизировать перевод Хеннинга в нескольких ключевых аспектах. Я уважал его взгляды, но только в том случае, если хотя бы один мусульманский комментатор или переводчик аналогично прочитывал тот или иной отрывок из Корана. Если это было не так, я придерживался единого мнения мусульман или позиции большинства. В отсутствие таковой я преимущественно (но не во всех случаях) обращался к переводу Мухаммада Асада.

Ввиду того, что я работал с турецким секретарем, который не знал немецкого языка и не располагал немецкой версией компьютерной редакторской программы, на подготовку нового издания у меня ушло в общей сложности три года. Сегодня его уже начали распространять, причем даже в турецких исламских центрах Германии. (Другую, подарочную версию, изданную Югеном Дидрихом в Мюнхене, я представлял на Франкфуртской книжной ярмарке 15 октября 1999 г.)

Если вы думаете, что теперь я, как мне могло бы казаться, считаю, что смог «освоить» Коран, то ошибаетесь.

С 6 по 12 марта мне удалось посетить Судан, с трудом встающую на ноги страну, о которой много злословили, страну, которая слишком велика, чтобы осмотреть ее всего за несколько дней. Я давно с нетерпением ждал встречи с Хасаном Ат-Тураби. Немного людей в так называемых странах «третьего мира» имеют такое же разностороннее образование и столь блестяще общаются с Западом, как он. И все же сегодня в Вашингтоне его опасаются как хартумского «Серого кардинала» и сторонника терроризма.

Я понял, что такое государственный терроризм на самом деле, когда посетил руины фармацевтического завода «Аш- Шифа» в центре Хартума, неожиданно разрушенного американскими крылатыми ракетами, хотя заявления о производстве на этом заводе химического оружия не получили ни малейших подтверждений. Поразительный пример беспощадности империализма ХХ века. Однако суданцы воспринимают это с определенной долей мудрости и юмора, обвиняя Монику Ле- вински, еврейку-любовницу президента Клинтона, в том, что ему потребовалось выпустить пар.

Пребывая в Хартуме, я не увидел никаких признаков антихристианских настроений. Наоборот, я опоздал на завтрак с послом Германии на непростительные тридцать минут, так как движение было перекрыто католической процессией.

 

 

Comments are closed