Встреча с Мухаммадом Асадом

Словно этого было недостаточно (и словно можно было узнать больше), благочестивые суфии в невообразимых подробностях рассуждали о смысле и тонкостях таких символических понятий, как труба (в которую протрубят перед Судным Днем) и узкий мост (через который переходят на пути в Рай). Издания, подобные «Исламской книге мертвых» («Totenbuch des Islam») Абд Ар-Рахима ибн Ахмада Аль- Кади (1981 г.) даже осмеливаются давать поразительно подробное описание того, что можно назвать географией потустороннего мира.

Однако ничто из этих полетов фантазии не заставит здравомыслящих мусульман поверить, что эти авторы и вправду знают, о чем говорят. Подобные «книги мертвых» со всеми их

благими наставлениями о преодолении пути между жизнью, смертью и воскрешением, лишь доказывают нашу неспособность понять о жизни после смерти больше, чем об этом недвусмысленно сказано в Откровении.

Я предпочитаю стоять на твердой почве.

Моя «книга мертвых» – это 36 сура Корана, сура «Йа Син».

В лиссабонском отеле «Тиволи» мы с нетерпением ждем Мухаммада Асада и его жену-американку Полу Хамиду. Ну вот, наконец! За рулем подъехавшего автомобиля сам Асад, несмотря на свои 85 лет. Сначала мы говорим на немецком- языке его юности, – а затем переходим на английский. Но он равно готов поддержать беседу на арабском, фарси, французском, португальском, испанском и урду.

Я, стараясь не выходить за рамки приличий, задаю множество вопросов, чтобы побольше узнать о предпосылках ошеломляющих научных и литературных успехов, достигнутых им во благо Ислама на протяжении значительной части этого века. Я также напоминаю ему о надежде, которую он выразил в 30-х годах, на то, что Ислам заполнит вакуум после духовного банкротства и ухода со сцены западного и коммунистического атеизма.

Его предсказание было отчасти верным, поскольку обе эти системы находятся в состоянии упадка. Однако, вопреки его ожиданиям, Ислам не был признан альтернативой, так как ни одна мусульманская страна не смогла достичь такого прогресса, чтобы Запад увидел в нем иную привлекательную и убедительную модель. Как раз наоборот.

Даже в преклонном возрасте Асад не принимает желаемое за действительное и не терзается чувством горечи. Его глаза так же живы и скептичны, а рассуждения так же здравы и трезвы, как и всегда. Если в этом учтивом джентльмене с эспаньолкой и есть что-то несообразное, так это несоответствие между его огромным вкладом в дело возрождения Ислама, с одной стороны, и его исключительной, до самоуничижения, скромностью и добросердечием, с другой.

 

 

Comments are closed