Советское правительство, руководствуясь принципами уважения к национальным чувствам, терпимо относилось к алашордынцам. Чтобы избежать излишнего кровопролития, Кирревком предлагал националистам осознать безнадежность их положения и прекратить борьбу против Советов. Но авторитет и престиж Советской власти среди казахского населения был настолько велик, что Кирревком не нуждался в помощи националистов для поддержки своего престижа в глазах местного населения, как утверждает Б. Хайт. Наоборот, националисты, чтобы продлить свое существование в новых условиях, вынуждены были лицемерить, приспосабливаться. Впрочем, Хайт не отрицает того, что «алашордынские сторонники надеялись, проникнув в советский аппарат, взять в свои руки советские органы» (стр. 166). Так, Б. Хайт невольно разоблачает неискренность, подлые намерения националистов, перешедших на сторону Советской власти.
В этой связи весьма примечателен тот факт, что А. Байтурсынов, этот идейный вождь «Алаш Орды», страстно защищавший прежде богатства баев от «большевистского разбоя», «доказывавший», что в течение бли жайших столетий невозможно установить общественную собственность на орудия и средства производства, позднее в статье «Революция и киргизы»42 пытался доказать, что «у киргиз нет ни капитализма, ни классовой дифференциации, даже собственность у них не так резко разграничена, как у других народов. Многие предметы потребления считаются у них общественным достоянием». Именно поэтому, утверждал Байтурсынов, казахскому населению Октябрьская революция была «непонятной», и казахи встретили ее с «ужасом». К тому же, по мнению того же Байтурсынова, «киргизский народ еще не ошу щал особенной нужды в социалистическом строе», но скольку у него существовал «своеобразным социализм и коммунизм».
Нелепость подобного рода рассуждений очевидна. Действительно, если казахи давным-давно живут в условиях социализма и коммунизма, то почему же баи с ужа сом восприняли социалистическую революцию? Здесь Байтурсынов не только фальсифицирует историю, но и полностью отказывается от своих прежних воззрений на социальную жизнь казахов. Суть его уловок состоит в том, что раз у казахов нет классовой дифференциации, то, следовательно, нет никакой необходимости борьбы против казахских баев-феодалов, державших в своих руках огромное количество скота, что они, по своей природе, близки к идеям коммунизма и без всяких мер принуждения могут войти в коммунистическое общество.
Если раньше алашордынцы говорили о невозможно сти построить на земле социализм в течение ближайших столетии, то, перейдя на сторону Советской власти, они стали, по существу, проповедовать идею об автономическом строительстве коммунизма в аулах. Цель подобных «теоретических» ухищрений состояла в том, чтобы препятствовать ликвидации казахского байства как класса, спасти их скот и имущество от конфискации.
