Этим объясняется та весьма неприятная, на первый взгляд, по существу крайне необходимая двойственность политики Алаш-Орды. Сущность этой политики Алаш-Орды заключалась, с одной стороны, в формальных бумажного характера соглашениях с казаками, а с другой, — в оказании им посильного пассивного сопротивления»38. Оправдав путем лицемерных рассуждений свою контрреволюционную деятельность, алашордынцы западной части Казахстана стали обращаться «к советским руководителям с просьбой приступить к скорейшему освобождению Киргизского края от казачьих банд»39.
Ханжество представителей эксплуататорских классов, отказ от своих убеждений, готовность их к политической проституции, когда нужно было спасать собствен ную шкуру, особо наглядно видны в поступках и действиях казахских националистов. Кульминационной точкой лицемерия идейных вдохновителей и организаторов контрреволюционной партии «Алаш» была поездка Байту рсынова и составе казахской делегации в Москву для переговоров по вопросу об организации Советской влас ти на всей территории Казахстана. Этот факт вместе с тем означал признание алашордынцами своего политического и идейного банкротства.
Б. Хайт занимается ничем не прикрытой фальсификацией истории, когда утверждает: «После того, как деятельность «Алаш-Орды» была запрещена белогвардейским Омским правительством 22 октября 1918 г., большевики вступили с алашордынским правительством в компромисс. В конце 1919 г. Советам удалось достичь абсолютного большинства в Степном крае. …Советское правительство пошло на компромисс со сторонниками Алаш-Орды с целью поддержания своего престижа в глазах населения»40.
Следует прежде всего отметить, что руководители «Алаш-Орды» вступили в контакт с краевым Кирревко мом только после того, как основные силы Колчака были разгромлены и он бежал на Восток. Что же касается поведения алашордынцев после упразднения Колчаком их правительства, то их позицию по этому вопросу мы уже рассматривали. Здесь следует лишь добавить, что даже тогда, когда белогвардейцы терпели на фронте поражение, националисты клялись Колчаку в верности. «Киргизский народ, — говорил Букейханов представителям Сибирского правительства на переговорах в феврале 1919 г., — не питает сепаратистских замыслов, он не желает отделения от России. …Мы пришли сюда с единственным желанием устроить порядок, необходимый для того, чтобы страна могла дойти до учредительного или национального собрания»41. Таким образом, до самого последнего момента алашордынцы были преданы белогвардейскому правительству.
