Диктатура закона или за что наказали Щербинского

Вопреки своей корпулентности и профессии, генеральный прокурор Владимир Устинов наделен поэтической натурой, позволяющей ему в ответственных случаях успешно состязаться с классиками. Так, свою речь на расширенной коллегии своего ведомства в пятницу он закончил экспромтом по мотивам некрасовского “Школьника”. Знай работай да не трусь – спасибо скажут ваши внуки, когда разбогатеет Русь! – напутствовал он собравшихся, призывая трудиться честнее и бдительнее.

Отдавая должное стихотворному дару главного путинского законника, замечу, что, обозревая зал, наполненный васильковыми мундирами в погонах с большими звездами, ему, возможно, и не следовало далеко уходить от первоисточника. Где, как ни здесь, глядя на эти одухотворенные лица, с полным правом надлежало констатировать: “Не бездарна та природа, не погиб еще тот край, что выводит из народа столько славных то и знай, – Столько добрых, благородных, сильных любящей душой, посреди тупых, холодных и напыщенных собой!”? Подозреваю, что г-на Устинова смутила не соответствующая реальности трактовка Некрасовым среды.

Но ведь в сегодняшней России нет имперского преобладания тупых, холодных и напыщенных, так что отчасти мне не понятна неудовлетворенность поэта-любителя состоянием наших правоохранительных дел. Недавно я даже предлагал объявить Всероссийский смотр объектов прокурорской недвижимости, дабы засвидетельствовать, что стоящие перед страной задачи устиновские труженики, независимо от количества и качества звезд, слава богу, понимают правильно и в полном объеме. Во всяком случае, их загородные строения, в том числе записанные на родственников, мало уступают сооружениям, воздвигнутым руководителями исполнительно власти.

Разумеется, процесс совершенствования безграничен, партия нас когда-то учила не останавливаться на достигнутом. К тому же в президиуме коллегии сидел Владимир Владимирович, и не только сидел, но, так сказать, предварил, задал тон, не позволяющий почивать на лаврах, а, наоборот, требующий дальнейшего улучшения. Потому как, например, ежегодно 70 тысяч граждан исчезает бесследно, с концами, что, между нами говоря, не здорово. С другой стороны… Так ли уж эти семьдесят тысяч необходимы? Да и – кому? Власти? Власть не совсем представляет себе, как быть с оставшимися, для власти – чем нас меньше, тем лучше. Притом, заметьте, из начальства никто не исчез. Начальства становится только больше, хотя и оно не застраховано. Тут генеральному прокурору, действительно, есть о чем подумать, и, к чести его сказать, он думает.

Как раз к расширенной коллегии подоспело решение суда по делу о гибели в автокатастрофе любимого народом алтайского губернатора. Несмотря на эту любовь, ездил он, нарушая правила, чего любящему его народу не позволяется. Стоп! О покойном – или хорошо, или ничего… О живом же подсудимом, многодетном отце Олеге Щербинском, несколько слов скажу. По единодушному мнению общественности, он тут не виноват ни сном, ни духом. Признаться, я не помню у нас подобного единодушия, справедливость которого подтверждена признанными авторитетами (среди них – выезжавший на место трагедии и изучивший её в деталях известный асс автодорог, писатель Юрий Гейко). Железнодорожник Щербинский, отправившийся с семьей из дому по случаю профессионального праздника, физически не имел возможности уступить дорогу губернаторскому “Мерседесу”, летевшему со скоростью под двести, игнорируя любые требования безопасности.

Другое дело, что впоследствии был издан указ об усилении охраны особо ответственных товарищей (то есть, простите, господ). Верный своему гражданскому долгу, местный сотрудник г-на Устинова потребовал суд признать Щербинского виновным и определить наказание в пять лет лишения свободы. Судья с прокурором согласилась, и приговорила подсудимого к четырем годам в колонии-поселении. Признаться, не ожидал! Как выразился насельник чеховской палаты №6, уверяя, что награжден Станиславом второй степени со звездой, полагающимся исключительно иностранцам, но для него почему-то сделали исключение. Зато теперь я понимаю, что при карательно-политическом уклоне нашего правосудия иначе и быть не могло. Постановлено усилить охрану – комсомол ответил: есть! За лишнее у нас в таких случаях не наказывают – наказывают за недодачу .

Хладнокровие, согласитесь, замечательное, учитывая, что ни прокурорские, ни судейские не могли не знать, какой резонанс получило это дело. Поддержать Щербинского на Алтай съехались автолюбители со всей Сибири. Впрочем, несмотря на то, что суд отказал его адвокатам в проведении всех заявленных ими одиннадцати экспертиз, уходя из дому, находившийся под подпиской о невыезде Олег даже не собрал узелок. По-видимому, он не знал, что наш нынешний президент проповедует не верховенство, а диктатуру закона. Теперь у него будет время найти в этих понятиях как минимум одно отличие. Например, что верховенство закона означает, что политика подчиняется закону, а диктатура его – что закон подчиняется политике.

Comments are closed