Доренко forever!

В курсе ли вы, господа, что курилка-Доренко не только жив, но как прежде властвует над умами – на этот раз посредством радио “Эхо Москвы”? Признаюсь, я бы тоже не поверил, если бы не услыхал его лично.

Не в то не поверил бы, что властвует, а в то, что на “Эхе”, поскольку с некоторых пор Сергей Доренко – коммунист. То есть не фигурально, а, как говорят трудящиеся, в натуре, с партбилетом КПРФ в кармане, при вступлении в неё пообещав, впрочем, не претендовать на руководящую роль, что, согласитесь, было бы вполне естественно, учитывая его опыт всяческой борьбы.

Не только с антипартийной группой Лужка и Примуса, но и со сбитым им при освоении мопеда неким капитаном первого ранга, что грозило куда большими неприятностями, чем месть столичного градоначальника, ибо капитан подал в суд, уверяя помимо прочего, будто управляющий двухколесным транспортным средством публицист был нетрезв:

Учитывая, насколько московские суды независимы от мэра, коллизия для Доренко выглядела особенно многообещающе. К счастью, однако, наши суды еще более независимы от власти верховной, не забывающей, кто собирался подхватить государственный штандарт из слабеющей руки Бориса Николаевича.

Враг моего врага – мой друг. То ли судить Доренко не дали, то ли он сам разрулил ситуацию к обоюдному с жертвой мопеда удовлетворению (велико ли капитанское жалование!), факт остается фактом: от бабушки-дедушки Даренко ушел и даже уверил отцов-основоположников в отсутствии у него лидерских амбиций.

Но тогда – зачем? Зачем было Доренко вступать в партию, хозяин которой все больше напоминает поставленного на довольствие при продовольственном складе кота, лишенного стимулов кого-либо ловить? Не для того ли, чтобы восполнить главный её дефицит – дефицит харизматического вождя, каковым в век глобализации не может быть ни вальяжный Геннадий Андреевич, ни простодушный пролетарий (человек, оказавшийся в пролёте) типа Шандыбина. Слушайте, товарищи-современники, агитатора, горлана, главаря!

Но, чтобы тебя слушали, нужна кафедра. И желательно – продвинутая, с аудиторией, по слову апостола, способной сказанное вместить. “Могущий вместить да вместит!” Понять, то есть, что говорит агитатор. В итоге Доренко оказывается не где-нибудь, а на “Эхе Москвы”, олицетворяющем в нашем эфире оплот либерализма.

Что Доренко хотел “Эхо” понять нетрудно. Но требовалось ещё, чтобы “Эхо” захотело Доренку. Чтобы явление партийного публициста слушателям санкционировал главный редактор радиостанции Алексей Венедиктов, не менее своей знаменитой шевелюры известный стремлением сохранить то, что называется общественное лицо.

Ему судьба готовила путь славный, имя гордое народного учителя, чахотку и Сибирь: Пусть бывшие ученики одной из московских школ свидетельствуют, что, опасаясь соответствовать некрасовской формуле в полном объеме, их учитель г-н Венедиктов когда-то не позволял им подвергать сомнениям правоту коммунистической партии, – сев к микрофону, он преуспел в перевоспитании собственном, поистине сделав “Эхо:” рупором думающей Москвы.

Однако причем тут неофит-коммунист Доренко? Конечно, левому смещению подвержены ныне многие (вспомним покойного Александра Зиновьева, здравствующего, слава богу, Эдичку, да и самого Александра Исаевича), но ведь моральные качества Доренко вряд ли могли составлять для Венедиктова тайну. Вы скажете, что Доренко – лихой профессионал, с равным апломбом умеющим говорить на любую тему, и я соглашусь. Но никакой профессионализм не в состоянии скрыть сущности человека. Тут как в том анекдоте, где скорпион просил лягушку перевезти его на другой берег.
- Ты же укусишь! – отказывалась лягушка. – Как же я тебя укушу, ведь тогда я сам утону!
Поплыли, но когда берег был уже вот он, скорпион все-таки не утерпел.

Аналогичным образом не утерпел в своей утренней передаче “Разворот” Сергей Доренко:
- Вы – дура, Валентина Ивановна! Самовлюбленная полная дура! – вскричал он в ответ на звонок радиослушательницы, обратившей внимание на неуместность присущего ему ёрничества, сопровождавшего обсуждение истории башкирского ученого Оскара Кайбышева, с подачи ФСБ осужденного за шпионаж в пользу иностранного государства.

Я решил, что ослышался. Но Доренко не преминул повторить свою филиппику: “Вы, Валентина Ивановна, самовлюблённая дура!” И всё это, заметьте, на ровном месте, поскольку свою претензию Валентина Ивановна выразила вполне корректно, не подав ни малейшего повода к упреку в самовлюбленности, который, если кому здесь и следовало адресовать, то именно Доренко. Шокирована была, похоже, даже его молодая коллега Мария, отдающая должное величию мэтра, но все же не до такой степени.

Не являясь постоянным радиослушателем, я, увы, не в курсе нравов нынешних ведущих. Догадываюсь, однако, что публично оскорблять людей не свойственно даже самым преуспевающим из них, – хотя бы потому, что подобного рода деяния наказуемы в уголовном порядке. Возможно, правда, что в наш конформистский век эта бескомпромиссность Доренко особо ценится его интеллигентным работодателем.

Но что если, в отличие от капитана первого ранга, Валентина Ивановна не согласится взять отступных и доведет дело до суда? Благо в свидетелях у неё недостатка не окажется. Ведь в течение определенного времени публицист, чего доброго, будет считаться судимым! Не таким, разумеется, как Кайбышев, без запрета занимать руководящие должности, а все-таки:

Конечно, это вряд ли сможет препятствовать его сотрудничеству с популярной радиостанцией. Беда в другом: я не уверен, что у КПРФ и без того недостаточно проблем, чтобы поставить на человека с непогашенной судимостью.

Comments are closed