Подсказка для прокурора

При посредстве киллера в ночь минувшего воскресенья отошел в вечность бывший председатель пенсионного фонда Дагестана Шарафутдин Мусаев. На фоне случившегося несколько ранее нашумевшего убийства отставного генерал-полковника ФСБ Анатолия Трофимова, в миру крышевавшего столичные “маршрутки”, событие это не произвело большого впечатления. Не сообщило ему значимость и то обстоятельство, что вместе с г-ном Мусаевым была застрелена хозяйка его съемной квартиры. В Москве это случается теперь сплошь и рядом, будто возвращая нас в разгар девяностых, когда о таком генеральном прокуроре, как Владимир Устинов, мы могли только мечтать.


Многие ли, например, в курсе, что секретным указом г-н Устинов награжден звездой Героя России и Орденом Мужества? Кому нужно, тот знает, за что, – выразился по этому поводу представитель президента в Федеральном Собрании г-н Котенков. Лично я догадываюсь, за что, и, признаться, не совсем понимаю, зачем здесь потребовался режим секретности? Общеизвестно: главные свои усилия генеральный прокурор сосредоточил на формировании духовной сферы подчиненных, связывая возобновление духовности с религиозной составляющей.

Это-то в г-не Устинове и подкупает. Особенно, когда узнаешь, что в помещении прокуратур оборудуются специальные комнаты, где человек может исполнить свои религиозные функции. К сожалению, это замечательное начинание стартовало недавно, и я боюсь, что в обоих случаях (Трофимов, напомню, был застрелен вместе с женой на глазах четырехлетней дочери) убийцы обнаружены не будут. Но ведь Москва не сразу строилась! Отбыв второй срок, г-н Устинов, не сомневаюсь, предъявит нам и результат. Тем более что, вопреки расхожей фразе “Прокурор добавит!”, срок в данном случае добавил президент.

Собственно этот разговор я и затеял для того, чтобы содействовать г-ну Устинову в его ответственной работе, боясь, что в ходе исполнения религиозных функций его сотрудники забывают о функциях служебных. Которые, как известно, сводятся к контролю за соблюдением законности. Житие Шарафутдина, пережившего около двадцати покушений, подтверждает мои опасения. Последний раз, в декабре, его пытались взорвать в собственном бронированном “Мерседесе”. Задались ли дагестанские законники простейшим вопросом: откуда у председателя пенсионного фонда маленькой республики, чье жалование не может превышать трехсот долларов, бронированный “Мерседес”, стоимостью в триста тысяч?

Определенно не задались. Они и без того знали, откуда: Мусаев являлся одним из теневых лидеров Дагестана, его влияние здесь пересиливало не только официальную местную, но и федеральную власть. Изменив расклад сил в регионе, тихое убийство в Москве возымеет в Дагестане далеко идущие последствия. Не приходится сомневаться, что, расследуя их, прокуратура не отважится тронуть первопричину явления, название которому – коррупция. И ведь так происходит по всей стране, несмотря даже на строительство комнат, где сотрудники получили возможность совершенствоваться духовно. На глазах г-на Устинова в стране существует параллельная власть, функционирующая по законам, не подвластным его ведомству и куда более могущественная, чем власть номинальная.

Не удивительно, что, согласно данным заместителя председателя счетной палаты г-на Болдырева, из семнадцати тысяч поручений президента, к исполнению принимается не более десяти процентов. При таком положении дел не совсем ясно, почему верхняя палата парламента единогласно одобрила второй генпрокурорский срок? Почему сенаторы стояли в очереди, чтобы поздравить г-на Устинова с этим судьбоносным событием?

То есть, разумеется, большой тайны тут быть не может. Кто богу не грешен, царю не виноват! Памятуя о том, что прокурорский гнев носит у нас избирательный характер, каждый сенатор рассчитывал таким образом застраховаться. Но ведь, казалось бы, куда проще заручиться покровительством неформальных инстанций, вроде того же безвременно почившего г-на Мусаева. Преимущество государственных мужей подобного сорта состоит в том, что они работают не по наводке свыше, а, так сказать, по велению долга, выраженного в конвертируемой валюте, и своих не сдают ни при каких обстоятельствах. Будь то даже указание самого президента. В известном смысле это тоже есть проявление духовности, сформировать которую в подчиненных надеется г-н Устинов.

Радует одно: генеральный прокурор у нас теперь всерьез и надолго. В любой момент президент может вступить с ним в коммуникацию. Во всяком случае, у него нет повода для отговорок, которыми постоянно оперировал покойный руководитель США Рейган, жаловавшийся, что не может работать с советскими руководителями, потому что они все время умирают.

Comments are closed