Промышленная политика

По глубине падения производства, продолжительности и системности этот кризис не имеет аналогов в истории крупных стран. Он намного превзошел Великую депрессию 1929-1933 годов на Западе. Доля России в мировом валовом продукте опустилась ниже 3 процентов. Причем, наибольший урон потерпели отрасли, критически важные для развития страны и жизнеобеспечения населения — машиностроение и высокотехнологичные производства. Фактически остановилась текстильная промышленность. Чрезвычайно глубоким и драматичным оказался спад в инвестиционной сфере.
Обвальное падение производства парализовало спрос на научные исследования и разработки. Наука и научное обслуживание из наиболее престижной сферы превратились по-существу в зону стихийного бедствия. Десятки и сотни тысяч научных сотрудников и инженеров были вынуждены переквалифицироваться в «челноков» и «брокеров».
Не привел к стимулированию модернизации российский вариант приватизации. Многие новые владельцы предприятий проявили себя не как «эффективные собственники», а как специалисты по перекачиванию финансовых ресурсов в зарубежные оффшоры.
Не оправдались возлагавшиеся надежды и на крупнейшие финансово-промышленные группы — они так и не стали подлинными «локомотивами» экономического роста. Можно ли считать справедливым, что в условиях, когда 75 процентов доходов имеет рентное происхождение, основная масса чистой прибыли тратится на дивиденды, как это делает, к примеру, «Сибнефть», выплачивая акционерам ежегодно около 1 млрд. долларов?
Последовавшие вслед за августовским дефолтом 1998 года оживление производства и макроэкономическая стабилизация не разрешили самых острых и сложных противоречий российской экономики. Несмотря на относительно высокие темпы роста на протяжении четырех последних лет уровень валового внутреннего продукта остается на треть ниже кануна рыночных реформ, а капитальные вложения не достигли и 70 процентов уровня, существовавшего до дефолта.
Отечественная экономика в полной мере сохраняет уродливый топливно-сырьевой перекос.
Справочно: Доля трех основных групп сырья и материалов (минеральные продукты, металлы и драгоценные камни, лесобумажные изделия) в 2002 году возросла в российском экспорте до 78,5 процента (во второй половине 90-х годов — 74-77 процентов).
Не удается остановить тенденцию износа основных производственных фондов, что таит в себе перманентную угрозу техногенных катастроф.
Справочно: Сейчас износ составляет 40,4 процента, при этом в нефтедобыче и электроэнергетике он равен 50, в нефтепереработке — 75, в газопереработке — 80 процентам.
1.2. Однако, несмотря на разрушительные последствия кризиса накопленное национальное богатство России, определяемое в основном человеческим и природным капиталом, создает надежную базу для успешной промышленной политики.
Следует учитывать, что в современной России имеются достаточно влиятельные силы, которые в принципе отрицают необходимость такой политики, называя ее «волюнтаристской придумкой «красных» директоров» и сочувствующих им экономистов-государственников.