„Нейтралитет” же Ляо-Дуна

Как понималась русскими властями эта „аренда",—видно из того, что немедленно же по заключении договора последние стали требовать от иностранцев, вступающих на „китайскую “ территорию, паспортов, визированных русскими консулами. Только после самых энергичных представлений Англии мера эта перестала применяться. „Нейтралитет" же Ляо-Дуна мог представлять какой-нибудь интерес для китайского населения и в особенности китайских чиновников, но никак не для конкурентов России в этих местах, ибо Порт-Артур и Талиенван— единственные пункты, ради которых можно было хлопотать о всем деле, согласно договору, должны были немедленно же быть связанными с русской Сибирской дорогой соединительной ветвью, поставленной, разумеется, в такие же условия, как и все русско-манчжурские дороги вообще, т.-е. представлявшей собою „государство в государстве", и притом государство русское. Фактически, русская граница была теперь на берегах Печилийского залива, и это было самое важное. Все остальное являлось совершенно второстепенным. Нужно сказать, что и в этой второстепенной области русские интересы были достаточно ограждены: никаких концессий на „нейтральной" территории  Китай никому не мог давать без согласия России. Русский капитал и здесь, таким образом, гарантировал себе монополию.

Но главный смысл захвата и его ближайшее значение были не только коммерческие: Порт-Артур должен был стать исключительно военной гаванью, вход в которую был закрыт для кого бы то ни было, кроме русских и китайских военных кораблей. Тогда как комерческая гавань Талиенван (скоро переименованная русскими солдатами в „Дальний"—каковое имя за ним и официально укрепилось, —а петербургской публикой в „Лишний") была открыта для судов всех наций. Из первого собирались „грозить шведу", а во второй ждали к себе в гости „все флаги".

История обманула оба ожидания. Но ее коварство обнаружилось далеко не сразу. В первую минуту можно было думать, что событиями марта — мая 1898 года, как в известном водевиле, „все остались довольны". Из держав, имевших крупные интересы на Дальнем Востоке, Германия только-что насытила свой аппетит в полной мере, Франция—колониально-капиталистическая Франция, о которой только и могла идти речь, — в сущности стояла за спиной России. Оставались Соединенные Штаты, Англия и Япония.

Comments are closed