800.000 хороших солдат

Но даже 800.000 хороших солдат-это была сила, далеко превышавшая то, что могла выставить в то время любая из европейских держав: самые сильные, Австрия и Франция, были почти вдвое слабее. Но вот что говорит о качестве этой военной силы военный историк Крымской кампании: „Вооружение нашей армии было весьма недостаточно: в то время, когда значительная часть пехоты иностранных армий уже имела нарезные ружья, и вся пехота их была вооружена ударным ружьем, у нас в некоторых частях войск, все еще существовали кремневые ружья. Обучение пехоты ограничивалось чистотой и изяществом ружейных приемов, точностью пальбы залпами; кавалерия была парализована столь же красивою, сколько и неловкою посадкой; артиллерия отличалась более быстротой движений, нежели меткостью выстрела. Маневры, производимые в мирное время, были эффектны, но мало поучительны. Продовольствие нижних чинов , было весьма скудно и зависело от большего или меньшего довольства местных жителей, у которых доводилось стоять войскам. Имея в изобилии главную из составных частей пороха, селитру, мы, вступив в борьбу с коалицией Европы, терпели крайний недостаток в порохе." 2) Все эти частные недостатки ; резюмировались в одном—которого, вероятно, было бы достаточно чтобы обеспечить победу нашим противникам, даже если бы русские солдаты были лучше содержимы и снабжены: наша тактика в пятидесятых годах была тактикой наполеоновских войн. Сомкнутый строй был почти единственной формой построения, знакомой николаевской пехоте: николаевские генералы были, можно сказать виртуозами сомкнутого строя 1). Целью такого построения был удар в штыки: на ружье смотрели, как на что-то в роде палки, к которой был привинчен штык; ружейному огню придавали так же мало значения, как и в дни Наполеона,—если даже не меньше. На обучение стрельбе ассигновывалось по 10 боевых патронов в год на солдата,—но и это лишь на бумаге: на деле боевой стрельбе обучались только, застрельщики (по нескольку человек на роту).

Comments are closed