Ближайший наблюдатель, русский дипломатический агент

Но был ли Баттенберг на самом деле „свой"? Ближайший наблюдатель, русский дипломатический агент в Болгарии, Хитрово, усомнился в этом еще до „великого собрания", вручившего князю чрезвычайныя полномочия 2), во время своего совместного путешествия с Александром. Его смутили, прежде всего, безукоризненно хорошия отношение болгарского государя с представителями, той самой „Европы", которая, по традиции, считалась главным нашим врагом на Балканском полуострове,— в особенности с представителем явной русской конкурентки, Австрии. Хитрово сразу заподозрел здесь двойную игру, а наблюдение над личным характером князя очень скоро убедило его, что психологически такая двойная игра здесь вполне возможна и даже весьма вероятна. „Что касается до личных качеств принца Баттенбергского,—писал уже в июне 1881 года русский дипломатический представитель одному из своих подчиненных,—то я должен вам сознаться, что я его считаю способным на все пакости® 3). Подозрения перешли в уверенность, когда встал на очередь основной вопрос, составлявший экономический базис всего переворота,—вопрос о постройке железных дорог. Государственный совет, учреждение которого фигурировало в первом же из ультимативных требований, поставленных Александром „великому народному собранию", затем и был нужен болгарским консерваторам, что при его помощи они надеялись достигнуть того, на что у них не было никаких шансов в народном собрании; передачи этого важнейшего для Болгарии предприятия в руки „консервативных" грюндеров, в

роде крупного подрядчика и софийского городского головы Хаджиенова, кассира консервативной партии, недаром истратившего на „агитацию" летом 1881 года несколько десятков тысяч франков. Уже в одном этом крылось очевидное руссо-фобство: ибо на столь выгодное дело были охотники и в самой России, в лице Полякова, барона Гинзбурга, ген. Струве и многих других. Русская дипломатия обязана была, конечно, отстаивать интересы этих последних; сердечное единение русского правительства и болгарских консерваторов не могло не пострадать от этого с первых же шагов. Хитрово добился личного согласия князя Александра на то, чтобы постройка железных дорог была передана барону Гинзбургу, но надо было добиться согласия еще той партии, которая, благодаря поддержке русского правительства, стояла теперь у дел в Болгарии, а это было прямо невозможно: консерваторы готовы были поддерживать русское господство чем угодно, но только не деньгами из своего кармана.

Comments are closed