Болгарские дела

Они твердо решили избегать всякой видимости такого разрыва—и, едва узнав о кандидатуре Соболева, Александр поспешил воспользоваться первой же своей поездкой в Петербург, чтобы просить генерала себе в министры. Для глаз людей, не посвященных в подкладку дела, все выходило как нельзя более благополучно. А затем консерваторы рассчитывали, что они все-таки знают болгарские дела лучше Соболева, да и по части практической политики сильнее его, в чем они опять-таки были правы, так как им довольно легко удалось заставить русского генерала согласиться на избирательный закон, выгодный исключительно для консерваторов (закон уменьшал число депутатов, вводил непрямые выборы, имущественный и образовательный ценз), нимало не увеличивший популярности России и поставленного ею министра,—но всецело легший на его ответственность: закон так и получил название „соболевского Но никакая шахматная игра не была более возможна, раз выступили на сцену экономические интересы, а не выступить они не могли, ибо в них была суть дела. Как только снова стал на очередь железнодорожный вопрос, конфликт был неминуем.

А вопрос появился на сцене с первых же дней пребывания в Болгарии „генералов", как в просторечии стали назы-вать Соболева и его товарища, военного министра Каульбарса. „Железнодорожный вопрос все время не сходил с уст генерала Соболева",—говорит биограф первого болгарского Князя, Головин. Нам нет надобности входить в разбор и оценку тех личных мотивов, которые этот автор, все вообще склонный объяснить личными мотивами, подставляет в виде объяснения к каждой перипетии железнодорожного вопроса 1). Для нас совершенно достаточно, что с этим „руссофобом"—в русском происхождении которого не сомневались, кажется, даже „Московские Ведомости"—вполне согласен, в основном, такой несомненный „руссофил", как сам присланный из Петербурга первый министр Болгарии. „Главная суть дела заключалась в разрешении железнодорожного вопроса"—пишет в своей оправдательной записке генерал Соболев.

Comments are closed