Большая меткость политического взгляда

Словом, с большой меткостью политического взгляда, Александр в корне уничтожал одно из двух главных реальных последствий Тильзита: раз навсегда вынимал польскую занозу из своего бока. Так как другое реальное последствие тильзитского унижения—континентальная блокада, пало само собою еще в процессе войны,—то Россия фактически возвращалась в то положение, какое она занимала до начала наполеоновских войн, но при несравненно более выгодных условиях. Национальное удовлетворение Россия получала полное—и, :если не смешивать национальных интересов с грабежом явно чужого и ненужного, никакой патриот по совести не мог бы ничего возразить против результатов третьей коалиции. Но, именно, поэтому временные друзья России имели возразить очень многое. То соображение, которое, с точки зрения Александра, говорило за сохранение политической самобытности бывшего Варшавского Герцогства-, должно было для Австрии и Пруссии служить доводом против: они желали бы видеть Россию в роли соучастницы ограбления Польши, в равной с другими доле пользующейся законной ненавистью поляков,—а вовсе не в роли покровительницы воскресшей польской национальности, пользующейся дружбою этой последней во вред австрийцам и пруссакам. Меттерних ничего не имел против того, чтобы доля—и очень добрая—польской территории отошла к России: но он всеми силами души был против превращения Александра в короля польского. К весьма неприятному удивлению Александра, на стороне Меттерниха оказался в этом случае и представитель Франции на Венском конгрессе, Талейран. Александр, когда вырабатывались условия мира, щадил Францию—надеясь иметь в ней впоследствии известный противовес жадности своих союзников,—особенно Австрии. „Я полагаю, что Франция мне кое-чем обязана®, с упреком сказал он Талейрану при свидании1). Ко Франция искала вернуть себе свободу, а не. облегчить рабство. Пока в массах шло глухое брожение, подготовлявшее возврат Наполеона, вторичное изгнание Бурбонов и Сто дней, верхи французского общества в лице Талейрана добивались дипломатической эмансипации, и, как сейчас увидим, добились ее. Спешно приходилось искать себе новых союзников против Австрии и Франции:. и Александр одного сейчас же нашел. Продолжая свою политику—парализование Германии посредством умелого распределения территорий на ее восточной окраине—он привязал к себе Пруссию, предложив ей обмен за признание его королем польским уступку всей Саксонии. За миллион беспокойных подданных, которых Фридрих- Вильгельм терял в бывшем Варшавском Герцогстве, он приобретал два миллиона добрых немцев и чрезвычайно завидное округление гогенцоллернских владений к югу.

Comments are closed