Будущее значение Киао-Чао

А именно, Германия, правильно оценив будущее значение Киао-Чао и не менее правильно рассуждая, что немецкие коммерческие интересы в Китае во много раз крупнее русских :) , завладела названным портом в свою пользу (14 ноября 1897 года) и, после нескольких месяцев воплей со стороны Китая о полном попрании немцами международного права и всех дипломатических приличий, добилась от пекинского правительства арендного договора на Киао-Чао, аналогичного с тем, какой „конвенция Кассини" проектировала для России. А то, что Россия ответила на этот шаг Германии приблизительно такой же–с несколько большим соблюдением дипломатических аппарансоЬ оккупацией Порт-Артура и Талиенвана, и что Китай на  эту ампутацию согласился очень быстро и без особых споров, показывает, с одной стороны, что для России дело Киао-Чао было далеко не безразлично, а с другой—что и Китай был готов к чему-нибудь, подобному. И то, и другое объяснится наиболее простым и удовлетворительным образом, если мы предположим, что аренда одного из китайских портов Россией, и притом именно одного из названных, принципиально была решена заранее, и арендный договор 15/27 марта 1898 года о Квантунском полуострове лишь осуществлял то, что можно еще было осуществить от давно намеченной сделки 2).

Договор 15 марта (дополненный специальным соглашением 7 мая того же года) был, действительно, преддверием к „мировым событиям". Дело шло уже не о Манчяурии, а о всем Дальнем Востоке, в самый центр которого вдвигала Россию новая сделка. Русское министерство иностранных дел само за три года раньше определило положение, заявив, что Япония, владея Ляо-Дуном, будет держать под шахом Пекин и сделает призрачной независимость Кореи. Но очевидно, что для Пекина и Кореи положение не менялось к лучшему от того, что на месте Японии в Ляо-Дуне хозяйничала Россия. То обстоятельство, что северная часть Ляо-Дуна была объявлена нейтральной, и русская оккупация распространялась лишь на южную оконечность полуострова, его Квангунский выступ, и что формально Россия была лишь „арендатором", а не собственником оккупированной территории, тоже ничего, конечно, не меняло.

Comments are closed