Буржуазная национальная гвардия

Как гениально угадал Маркс (в „Борьбе классов”), что демонстрация была грубо спровоцирована с исключительной целью вернуть в столицу наиболее „надежную" часть „силы порядка.

Но будем продолжать. „Эти массы“, говорил Ламартин— т.-е. буржуазная национальная гвардия, Мобиле и линейные войска—„без труда смогут сдержать клубных фанатиков, опирающихся на несколько тысяч негодяев и уголовных элементов, и помешать им предаться эксцессам, если бы у них явилось к тому искушение. Тут министр иностранных дел впал в столь свойственное ему сентиментальное настроение и заранее пролил слезу о тех из членов этого правительства, которые, может быть, падут жертвой „фанатиков, вымещающих на отдельных лицах свое бессилие сделать что-либо против порядка. „Но“, бодро заявлял Ламартин, „правительство, конечно, быстро восстановится после подобного преступления". Этот пассаж, видимо, показался комичным даже Киселеву, и конец его донесения проникнут тонкой иронией по адресу как оптимизма, так и сентиментальности его собеседника.

Но русский дипломат без труда отделил смешное от серьезного. Конечно, фигура Ламартина, падающего под кинжалом Бланки или Распайля, принадлежала к первому жанру. На их месте грозно, казалось, выростала демократическая Германия—и вот из-за Рейна тоже „демократическая14 Франция неожиданно протягивала Николгяо братскую руку. К этому никакая дипломатическая ирония не могла помешать николаевскому посланнику отнестись серьезно—и 2/14 апреля Киселев спешит сообщить в Петербург точные сведения о численном составе и состоянии армии будущего союзника, опять опередив в этом Петербург, откуда только 6 апреля ст. ст. пошел запрос военного министра Чернышева в этом смысле, адресованный даже не Киселеву, которого считали уже уехавшим из Парижа, а русскому генеральному консулу Шпису.

Нужно прибавить, что все приятные вещи говорились Ламартином чисто „в кредит"—ибо на его тревожный вопрос, остается ли русское посольство в Париже, Киселев не мог еще ему ответить ничего определенного. Фактический глава французского правительства, предлагая Николаю союз, еще не знал, захочет ли Николай вообще-то с ним разговаривать?

Comments are closed