Бывший директор

„Вдруг, — рассказывал ее бывший директор г. Маркову,—неожиданный приказ—ехать в Ташкент и непременно открыть к 30-му августа учительскую семинарию. Где взять учеников, учителей? Бросился я в Верный к генералу Колпаковскому; тот дал приказ станичным атаманам набрать сколько можно было грамотных казачат, п вот я, нагрузив ими почтовые тройки, явился со своею добычею в Ташкент и открыл семинарию к 30-му августа, как было приказано". Откуда он взял учителей,—директор не рассказывал; мимоходом мы узнаем только, что в г. Перовске школьным учителем был унтер-офицер, смотревший за цейхгаузом. Само собою разумеется, что семинария произвела на нашего путешественника самое отрадное впечатление: „воспитанники все народ рослый и ловкий, смотрят молодцевато, по-военному". Одно было жаль: „среди 58 воспитанников семинарии сартов только один, киргизов девять. Это и немудрено, потому что в семинарию поступают только воспитанники городских училищ, а в ташкентском городском училище нет ни одного сарта. Автор видит здесь, конечно, лишнее доказательство злокозненности сартов и объясняет эту злокозненность очень оригинально. „Сарт, — говорит он, — исстари имеет свое собственное, хотя и жалкое, образование, свою собственную хотя и скудную литературу, свою собственную систему, хотя и никуда негодных, школ. Он и держится за них, как за знамя своей народности, своей религии, своей истории." Один из язнатоков края", с которым беседовал наш Путешественник, не видел другого средства загнать сартов в русские школы, как закрыть все сартские.

У более дикой части туркестанского населения, кочевых

киргизов, своих школ не было, так что им оставалось пользоваться или русскими, или сартскими. „Киргизы охотнее цосту- пали в русские учебные заведения,—говорит г. Марков,—потому что более доверчиво относятся ко всему русскому, да и мусульмане не бог знает какие строгие". Вы радуетесь: вот, наконец, нашелся разряд туземцев, для которого русское завоевание в самом деле было благодетельно. Увы, один настоящий знаток края, сам военный и, конечно, уж никак не менее: патриот, генерал Гродеков, такими чертами рисует влияние заведенных русскими порядков на киргизский народный суд (суд биев): „При регламентации народного суда закон 1867 г. значительно уклонил его от суда обычного.

Comments are closed