Дальнейшее поведение Австрии

По совершенно верному наблюдению русского агента в Вене, Штакельберга, дальнейшее поведение Австрии всецело зависело от того, какое положение займет относительно нас Германия. Если бы настроение Германии сложилось безусловно в пользу коалиции. Австрия должна была бы вмешаться, чтобы не дать Пруссии единоличным руководством в „освободительной" борьбе закрепить свою гегемонию над немцами. В случае же неудачи коалиции Австрия с ее нетронутой армией легко могла бы выступить в качестве вершительницы судеб утомленных боем противников и заставить дорого купить свое посредничество. В ожидании она вела переговоры на обе стороны—и трёхмесячное перемирие, заключенное Шварценбергом, было ей как нельзя более на руку.

Итак, для того, чтобы завершить коалицию, нужно было иметь на своей стороне Германию—а для этого, в свою очередь, нужно было быстрым шагом, не останавливаясь, идти вперед— чтобы возможно большие массы поставить в соприкосновение с союзными войсками раньше, чем на сцене появится новая армия Наполеона. В северной и восточной Германии дело шло необыкновенно ходко. Войска Ожеро уступили Берлин почти без сопротивления. Ганзейские города приветствовали русско- прусские передовые отряды, как избавителей: здесь, казалось.

французы совсем стушевались. Правда, это только казалось; очень скоро Даву опять появился в Гамбурге, который, в конце- концов, дольше удержался во французских руках, чем большая часть крепостей Германии. Значительно меньший энтузиазм нашли союзные войска в Саксонии—где начинались уже области, связанные с французской империей не путем голого насилия, а общими экономическими интересами. Но в военном отношении и здесь был на первых порах полный успех—русские и пруссаки заняли Дрезден еще легче, чем Берлин; саксонский король должен был выехать из своей страны—он укрылся в Праге, в Австрии, как бы собираясь разделить ее нейтралитет.

Картина резко изменилась, как только „Большая армия" воскресла в Германии. Теперь, правда, в ней было еще больше рекрутов (хотя были и старые войска, вызванные из брошенной на произвол судьбы Испании). Но армии союзников были немногим лучше в этом отношении—чтобы развернуть в настоящие дивизии и корпуса те кадры, из которых состояла прусская армия и в которые обратилась русская после зимнего похода, их пришлось пополнить тем же элементом. Тем не менее весною 1813 года они были количественно слабее наполеоновской армии и имели во главе в лице Витгенштейна совершенно неспособного главнокомандующего (Кутузов умер 16 апреля).

Comments are closed