Диспозиция, переполненная вопиющими топографическими нелепостями

Плодом такого основательного знакомства с местностью явилась диспозиция, переполненная вопиющими топографическими нелепостями. Из двух русских колонн, в одновременном появлении которых на поле битвы заключался главный шанс успеха, одна, по топографическим условиям, никоим образом не могла прибыть на место ранее, как через четыре часа после другой. Характерные для окрестностей Севастополя балки были так перепутаны в этой бумаге, что, нельзя было понять, должна ли была правая колонна переходить Килен- балку, или нет: между тем, при том или другом решении вопроса, картина боя резко менялась. Третья колонна, задачей которой было демонстрировать против „обсервационного® корпуса и тем удерживать его на месте, вела эту демонстрацию

с такой стороны, где неприятельские позиции были абсолютно неприступны, почему большая часть этого корпуса и могла быть с полным удобством двинута на помощь англичанам. Белья, посуды, а что важнее всего—перевязочных средств не хватило, конечно, и на половину страждущих, и бедные солдатики сидели и лежали под открытым небом, прикрывая свою наготу окровавленною, твердою, как лубок, шинелью, потому что рубаха, а часто и портки, были изрезаны на бинты, или истрепаны на корпию". Ментиков впал после этого в глубокую апатию, из которой его ничто не могло вывести. На третий день после получения известия об Инкермане Николай писал Горчакову: „.крайне жаль, что намерение Меншикова не имело удачи, стоив столько драгоценной крови, но еще более сожалеть должно, что эта неудача, нисколько не уронившая дух войск, отразилась на князе Меншикове таким упадком духа, что наводит на меня опасения самых худших последствий. Он не скрывает, что не видит более надежды с успехом атаковать союзников и предвидит даже скорое падение Севастополя. Признаюсь, что такое направление мыслей меня ужасает за последствия." Но несколькими строками ниже Николай выдает, что и его настроение не лучше: „не скрываю от себя, что надежды на лучший исход, разве по особой милости божией, не предвижу. С потерей Севастополя навряд ли Меншиков отстоит и Крым".

Николай Павлович, однако же, редко выдавал свой упадок духа—и, жадно цепляясь за каждый проблеск надежды, быстро вновь усвоил свой искусственно бодрый тон. Союзники не думали штурмовать Севастополь тотчас после Инкерманского сражения, как этого все ожидали.

Comments are closed