Два момента

В нем было два момента: один состоял в устройстве обширного укрепленного лагеря, где могла бы укрыться целая армия, другой—в разделении самой этой армии на две части, одна из которых удерживала бы неприятеля перед этим лагерем, другая действовала бы ему во фланг и тыл. Такова была теория плана: но, нужно сказать, Фуль был совершенно неповинен в той практической форме, какую придали его плану русские генералы. Для его плана вовсе не было нужно, чтобы русская армия была растянута вдоль всей западной границы на протяжении нескольких сот верст отдельными корпусами, которые потом соединялись перед лицом превосходных сил неприятеля с величайшим трудом и постоянной опасностью быть отрезанными. Такое расположение войска, имело бы смысл только в том случае, если бы предполагалось упорно защищать линию Немана—но это не входило ни в план Фуля, ни, повидимому, в намерения русского штаба, так как Наполеону было предоставлено переправиться через Неман без единого выстрела. Далее, для фулевского плана было существенно необходимо, чтобы вторая армия, направленная На фланг и тыл Наполеона, обладала достаточными размерами для самостоятельных действий: между тем, в то время, как первая армия, сосредоточенная в лагере при Дриссе, заключала в себе 110—120 тыс. человек, вторая армия Багратиона имела не более 40 тыс.1) В таком виде 2-я армия была слабее двух наполеоновских корпусов, весте взятых,—а в главных силах Наполеона таких корпусов было восемь,—и ей ничего не оставалось, кроме самого поспешного отступления в глубь страны, впредь до соединения с первой армией. Такое распределение сил—в корне обессмыслившее операционный план Фуля—опять-таки едва ли можно объяснить естественной ограниченностью человеческого предвидения. Скорее тут можно видеть один из образчиков перевеса придворных соображений над военными, какие мы видали и раньше. При первой армии был император, она должна была закрывать дорогу на Петербург, если бы Наполеон избрал это направление—причины слишком достаточные, чтобы в руках Барклая сосредоточить втрое больше солдат, чем у Барратиона.

Наполеон не пошел этой дорогой. Завладеть Петербургом вовсе не входило в его планы—поход вдоль берегов Балтийского моря все время подставлял бы его левый фланг под удары англичан и шведов. Кроме того, обладание административным центром России ни к чему непосредственно не вело. Правда, оно дало бы возможность замкнуть кольцо континентальной блокады,—но в то же время все экономические ресурсы страны оставались бы в руках Александра, который мог продолжать войну до бесконечности. Между тем,—и это было еще одной из причин катастрофы,—войну нужно было кончать скоро: выносить одновременно две таких болячки на своем теле, как Россия и Испания, империя не могла.

Comments are closed