Две блестящие победы

Две блестящие победы давали Наполеону некоторое удовлетворение за московский поход. Опираясь на их моральный эффект, он мог рассчитывать, что добьется максимально выгодных условий: несколько месяцев спустя, комбинация могла быть далеко хуже.

Расчет был слишком ясен—и именно поэтому не мог удаться. Россия и Пруссия далеко не истратили еще всех своих ресурсов—им не было никакого расчета мириться на условиях, сколько-нибудь выгодных для Наполеона. Они тянули дело, пополняя и приводя в порядок свои расстроенные войска. Когда, наконец, Наполеон добился от них ясного и точного изложения их пожеланий, то оказалось, что последние сводятся в существе к восстановлению status quo ante 1805 года. Пруссия и Австрия должны были быть восстановлены в первоначальных пределах—какие они имели перед началом первой коалиции. Рейнский союз уничтожен, Голландия и северная Германия очищены французами,—т.е. фактически упразднена континентальная блокада. Услыхав в первый раз эти предложения, Наполеон назвал их „неслыханным оскорблением1-1—и весьма Грубо заподозрил передававшего ему их австрийского канцлера, Меттерниха, в том, что тот, просто-напросто, подкуплен англичанами. Со своей стороны, император французов соглашался пожертвовать только Герцогством Варшавским—да теми провинциями, которые он отобрал у Австрии в 1809 году. Другими словами, он рассчитывал расколоть коалицию, дав „национальное” удовлетворение России—и династическое своему тестю, императору Францу. Но это было такой же утопией, как и мечты русских патриотов: коалиция была прочно спаяна договорами Пруссии и России с Англией (2 и 3 июня); Англия оплачивала все издержки, но зато союзники обязаны были положить оружие не прежде, как добившись того, что нужно Англии. Мало-по-малу и Наполеон стал понимать эту логику коалиции и начал склоняться на уступки более общего характера, но было уже слишком поздно. Он имел теперь против себя не только север и восток Европы, но и ее центр в лице Австрии. Два условия, главным образом, определили присоединение сначала нейтральной, потом посредничавшей Австрии к коалиции. Другим были наблюдения над поведением Наполеона во время переговоров: его уступчивость не внушала доверия к его силе.

Comments are closed