Эксцессы турецких хулиганов

„Неистовство, зверства, бешенный разгул самых диких страстей, сжигание заживо девицей и тому подобные эксцессы турецких хулиганов без околичностей инкриминировались всей Турции—этой „азиатской орде, сидящей на развалинах древнего, великого православного царства". Турция объявлялась „чудовищным злом и чудовищной ложью", существующей, конечно, лишь благодаря „совокупным усилиям всей Западной Европы". Несмотря на то, что Россия официально была тогда (в июне 1876 года) с Турцией в мире, комитет открыто предлагал русским людям способствовать вооружению славян, борющихся против турок. Меры, принимавшиеся против этой агитации русским правительством, были едва достаточны, чтобы соблюсти минимальные дипломатические приличия. „Хотя министерство внутренних дел и сделало распоряжение о воспрещении земствам уделять в помощь южным славянам земские суммы,—пишет биограф Александра И,—зато сборы в их пользу производились в церквах, по благословению духовного начальства, путем подписки, постановлений чиновников разных ведомств о вычете на обще-славянское дело известного процента из получаемого ими содержания". Одно место в одной из речей Аксакова (в заседании славянского комитета 24 октября 1876 г.) хорошо поясняет нам, почему именно „чиновники" обнаруживали такое усердие к „общественному делу". „К счастью.—говорит он,—в некоторых губернских городах нашлись настолько просвещенные и причастные всенародному чувству начальники, что они без труда разрешили местным жителям учреждать особые кружки для сбора пожертвований". Словом, были приняты все меры к тому, чтобы дать картину широкого общественного движения, увлекающего за собою и правительство как бы против его воли. Одновременно славянский комитет энергично вел и военно-финансовую сторону дела. Через его кассы прошло более полутора миллиона рублей на нужды балканского восстания, не считая сумм, отправленных под его влиянием непосредственно в Черногорию, Герцеговину и Сербию. Официально, все эти деньги имели „благотворительное" назначение,—должны были идти в пользу пострадавших от турецких зверств, раненых и т. п. Но как мало этим стеснялись даже официально, показывает, напр., такая графа в отчете славянского комитета: „устройство военно-походного телеграфа в Сербии—9.007 р. 18 коп.“ Аксаков не хвастал, когда говорил, в той же речи, что „общество,—„точнее, сам народ", спешил он оговориться, еще точнее следовало бы сказать: „славянский комитет",—„вело войну" с Турцией.

Comments are closed