Формы и приемы старой европейской администрации

Прямо от первобытных форм быта, суда и расправы, оно круто перешло к формам и приемам старой европейской администрации, обзавелось бюрократией, „апелляционным" и „кассационным" судом, министерствами и всевозможными присутственными местами". В то время Аксакову еще нравилась сербская „скупштина, но и она уже начинала напоминать ему „какое-то жалкое европейское представительство". Словом, европейский яд был и тут. Надежнее представлялось „забитое, забытое" болгарское племя. Его воспитанием в духе русского панславизма и занимался преимущественно образовавшийся около 1860 года в Москве „Славянский благотворительный комитет", уже в 1862 году содержавший на своем иждивении 12 молодых болгар, учившихся в России, и снабжавший книгами болгарские школы. Но и здесь сам глава Славянского комитета, Аксаков должен был признаться, j что на 12—15 человек болгар, учащихся в Москве, приходится несколько сотен болгар, слушающих лекции в германских и французских университетах. А люди, наблюдавшие „забитое и забытое" племя вблизи, находили, что болгарская интеллигенция очень напоминает европейскую буржуазию и, что было еще ужаснее, совершенно не сознает ближайшей исторической миссии славянства: изгнать турок из Европы и водрузить православный крест на св. Софии. „Нам одно желательно,—говорил К. Леонтьеву один образованный болгарин, да еще вдобавок духовное лицо,—чтобы султан стал со временем и царь болгарский. Это выгоднее всего для нашей незрелой народности; это лучше всего может предохранить ее не только от греков, но и от поглощения сербами и. от других. А когда султан стал на сторону болгар в их церковной распре с греками, он сделался прямо популярен среди этой интеллигенции, и болгарские учителя внушали своим питомцам одновременно ненависть к „грецкому патрику", т.-е. православному патриарху Константинополя, и преданность к „отеческому правительству султана, спасающему болгар от греков. Словом, отличие от австрийских славян было только в том, что здесь можно было еще надеяться возвратить заблудших овец на путь истинный,— тогда как там, по-настоящему, даже и этой надежды не было. Но инициативу во всяком случае приходилось на себя брать России—русскому народу, как старались уверить себя славянофилы.

Comments are closed