Господство России над Европой

Но если господство России над Европой было иллюзией, то „сила и блеск власти" внутри страны были совершенно реальным фактом. Чужестранные народы, может-быть, и не так боялись русского императора, как бы он хотел, зато собственные подданные были беспрекословно послушны, и в первом ряду купечество. Репутация непоколебимой благонамеренности этого класса идет именно стой поры,—либеральные увлечения предшествующей эпохи (когда еще не были утрачены все надежды на внутренний рынок) рассеялись без следа. Чрезвычайно характерно, что в последующей русской истории пробуждение империалистических вожделений всегда совпадало, по времени, с политической реакцией. Завоевание Средней Азии приходится как-раз на ту эпоху, когда, после польского восстания в 1863 г., правительство,—а с ним буржуазия,—круто повернули направо. Реакция 80-х годов была современницей попыток экономического завоевания Болгарии, любопытнейшего эпизода „расширения России", который сейчас у нас нет времени рассматривать подробнее ). Наконец, крупнейший взмах империализма дореволюционной поры, маньчжурско-корейская эпопея, очень точно совпал с режимом Сипягина и Плеве внутри России.

Вполне естественным и закономерным является, поэтому, расцвет новейшего русского империализма на фоне столыпинской реакции. И величайшим недоразумением является требование литературных представителей русской текстильной промышленности (г. Струве и „Русская Мысль® вообще), чтобы русское правительство в одно и то же время „создавало великую мощь государства" и было „либеральным". Это значит требовать от одного и того же растения, чтобы оно цвело розами и давало вкусные груши. Что-нибудь одно, и, конечно, доверители г. Струве всегда практически предпочтут груши розе. Первое дело—быть сытым, а с разными приятностями жизни можно и подождать.

Как и в дни Николая I, русский имперализм—это, главным образом, ситцевый империализм. В то время, как железоделательная промышленность России за первое десятилетие XX в. почти не подвинулась вперед (количество выплавленного чугуна в России в 1900 г.—-17ё милл. пудов, в 1910 г.—185 милл. пудов), текстильная достигла небывалого размаха (количество переработанного русскими фабриками хлопка в 1900 г.—16 милл. пуд., в 1910 г.—22 милл. п.).

Comments are closed