Грабежи и убийства

„Помилуйте, да у нас на Руси свой народ, а грабежи и убийства случаются чаще, чем здесь-говорил г. Маркову один инженер Закаспийской дороги. только и слышно иногда об убийствах на кордоне по горам. Ну, да, ведь, это еще текинцы или нет?" Возьмем, однако, сартов2): их нравственными качествами наш путешественник не может нахвалиться. Это— „мирный, трудовой народ, чрезвычайно способный и деятельный", „отличающийся" такой „душевной воспитанностью", какой, к великому стыду нашему, так часто недостает нашему русскому простому человеку",—народ, обративший свою страну в один „бесконечный сад". И, тем не менее, когда наш автор пробирался через толпу этого, видимо, ему самому очень симпатичного народа, „везде кругом чувствовалась какая-то раздраженная и недовольная атмосфера. Сотни сердитых глаз с недоброжелательною суровостью следили за нашим торжественным шествием, и, казалось, можно было руками схватить эти отовсюду вонзающиеся в нас злые лучи".

А дело было еще на улицах Бухары, не испытавшей непосредственно ужасов русской расправы. Потом всюду, в Самарканде, в Ташкенте, в Фергане провожали путешественника „красивые, но неприятные лица сартов, доведя его, наконец, до пессимистических рассуждений о том, как, „случись в России какое-нибудь крупное политическое или военное замешательство, и в Туркестане сейчас же начнется народное движение против русских".

Мы после увидим, какие более глубокие причины придали длительный и прочный характер этому антагонизму; для нас важно констатировать, что исходным пунктом его были те условия, при каких край перешел в русские руки. Это отнюдь  не была только замена дикой тирании туземных ханов и беков  гуманным и цивилизованным управлением русских губернаторов. Это было завоевание в настоящем смысле этого слова—насильственное подчинение плохо организованного и отставшего в военном отношении народа. Этот характер „конквисты", особенно ярко выступает в последнем по времени успехе русского оружия в Средней Азии—завоевании Ахал-текинского оазиса в 1880—1881 гг., которого мимоходом мы уже касались раньше.

Но мы, однако, уже видели, что и эти „ разбойники если только они могли быть в чем-нибудь опасны „русским пределам (т.-е. военным постам на восточном берегу Каспийского моря,—ничего другого до 80-х годов здесь не было), вполне готовы были от тих пределов уйти возможно дальше по доброй волеРусские впервые становятся здесь твердой ногой в 1869 году, когда был основан Красноводск.

Comments are closed