Конференция в Константинополе

В особенности император старался отклонить от себя подозрение в каких бы то ни было завоевательных замыслах. „России приписывают намерение,—сказал он,—покорить в будущем Индию и завладеть Константинополем. Есть ли что нелепее этих предположений? Первое из них совершенно неосуществимо, а что касается до второго, то я снова подтверждаю самым торжественным образом, что не имею ни этого желания, ни этого намерения". В том, что он не намерен брать Константинополь, Александр Николаевич поручился даже своим честным словом.

Для Англии и руководимой ею Турции ничего не могло быть приятнее предложения русского императора, прежде всего потому уже, что последняя получала отсрочку в несколько месяцев на окончание своих вооружений. Конференция собралась в Константинополе 11 декабря и, по обычаю всех подобных совещаний, выработала программу реформ, которые должна была провести Турция в христианских областях Балканского полуострова. Программа шла несколько дальше требований, предъявленных Андращи в 1875 году: именно, административная автономия, которая там глухо подразумевалась, здесь была поставлена совершенно определенно. Отдельные области получали выборные областные собрания, и губернаторы их должны были назначаться с согласия великих держав. Но Турция не стала даже входить в подробное обсуждение того, что ей предлагалось:

турецкие уполномоченные на конференции ответили, что так как Оттоманская империя теперь есть держава конституционная (конституция была провозглашена в Турции 23 декабря 1876 г.), то все подданные султана, без различия исповеданий, пользуются одинаковыми правами и гарантиями. Младо-турецкое движение на минуту решительно взяло верх, и торжество его не могло означать ничего иного, кроме войны с Россией, против которой оно было направлено обеими своими сторонами, и поскольку младотурки были националистами, и поскольку они были западниками. Конференция разошлась 8 января 1877 г., ничего не достигнув. России оставалось на выбор—воевать иди отступить и тем, конечно, потерять всякий кредит в глазах балканских славян. Александр II и теперь еще колебался.

Comments are closed