Консервативные друзья

Пальмерстон делал это сознательно — и он был самым популярным министром Англии этого времени. Но и консервативные друзья Николая Павловича волей-неволей должны были сделать то же самое. От воскрешения Шомонского союза очень рано пришлось отказаться. „Священный Союз “, не сходя формально со сцены, уже в 1883 году сменился гораздо более скромным тройственным союзом, о котором упоминалось выше. В него входили только Австрия, Пруссия и Россия; его географические рамки были гораздо уже его предшественника—фактически Франция и Пиренейский полуостров, а также и Бельгия были изъяты из-под его влияния: он охватывал, кроме восточной половины Европы, только Италию. Вмешательство союза во внутренние дела союзных держав, повелительно диктовавшийся решениями Ахенского и последующих конгрессов, превратилось в факультативное: державы-союзницы могли просить помощи друг у друга в своих внутренних делах, но без такой просьбы вмешательство не должно было иметь места. Словом, Берлинская конвенция 1833 года давала лишь бледную копию Священного Союза—но Николай должен был быть доволен и этим. Фактически, даже в этих скромных пределах союзники оказывались не особенно надежными. Прусский король Фридрих-Вильгельм IV, наследовавший другу императора Александра Павловича, теперь дружил с Англией и скоро стал заниматься какими-то конституционными опытами, внушавшими русскому императору сильнейшее недоверие. А Австрия, верная Австрия Меттерниха, сблизилась с Людовиком- Филиппом,—сыновей его с почетом принимали в Вене — и не прочь была от французского союза; австрийский канцлер обсуждал с Гизо вопрос о борьбе на два фронта —„на Западе против революции, на Востоке—против завоевательных стремлений России". В то же время Англия протягивала руки весьма далеко от берегов Атлантического океана. Пальмерстон явно поддерживал швейцарских радикалов против консервативных католических кантонов—и специальный английский уполномоченный ездил по Италии, ободряя либералов и пугая реакционеров. Около половины 40-х годов не один Восток был свидетелем неудач и разочарований Николая Павловича.

Когда вспыхнула февральская революция, Николай уже успел освоиться с мыслью, что по ту сторону Рейна начинается безраздельное царство зла—и что театром войны с „духом времени" являются Германия и Австрия.

Comments are closed