Конституционные гарантии

Во-первых, большая часть их— и сами чехи в том числе—были католики.  „Мы не видим причины, почему, пользуясь свободой вероисповедания, огражденною конституцией, не могли бы те из славян-католиков, которые разделяют наш образ мыслей, отречься от латинства, присоединиться к православию, воскресить древнее славянское богослужение и воздвигнуть православные храмы и в Праге, и в Берне, и в прочих олатиненных местах". Но уже эта ссылка на конституционные гарантии достаточно свидетельствовала, насколько положение казалось Ив. Аксакову отчаянным: вообще говоря, конституция у славян была таким же клеймом европеизма, как и католицизм. В свое время Аксаков очень сожалел, что эта вещь завелась в Сербии, а впоследствии настойчиво предостерегал болгар: „пусть не заботятся ни о конституциях, ни о европеизме вообще". Чтобы привлечь к себе славян, готовы были прибегнуть к услугам даже окаянного духа времени,—но и тут, Аксаков не мог этого не сознавать, было мало надежды. Чего же было ждать от славян-католиков, когда даже православные сербы, оказывается, гораздо более тяготели к своему австрийскому правительству, нежели к России? „Тяжело в этом сознаваться, но нельзя утаить правду: из австрийских сербов выходит австрийских военных генералов премножество, мучеников народности—ни одного. Австрийские сербы употребляются Австрией на дипломатической службе в Турции, как самые надежные исполнители ее антиславянских политических видов".

Литература оставалась литературой, а в „живой реальности" славянский вопрос мало-по-малу суживался до пределов балканского вопроса. Только Балканский полуостров, населенный наиболее отсталыми славянскими народностями, представлял еще сколько-нибудь годную почву для новой схватки с „Европой". Правда, и здесь дело обстояло не совсем благополучно. О французоманстве черногорского княжеского двора, так огорчавшем вождя русских славянофилов, мы уже упоминали выше х). Но и с Сербией было немногим лучше. „Сербия, или, лучше сказать, ее правительство старалось поскорее г перенять внешние формы европейской гражданственности и  придать себе вид благоустроенного сложившегося государства,— жаловался Аксаков еще в 1862 году.

Comments are closed