Копейки контрибуции

Эмир не заплатил ни копейки контрибуции, и даже часть территории, оккупированной русскими войсками, была последними очищена. Неожиданность исчезает, как скоро мы взглянем на оборотную сторону блестящих успехов. „В течение 8 месяцев 1867—1868 годов через лазареты прошло

12.000   больных, и с августа по апрель умерло 820 человек",— пишет генерал Куропаткин. Между тем, в туркестанском отряде не было полных 10.000 штыков: потери от лихорадки и тифа составляли почти 10% меньше, чем за год, т.-е. смертность была выше 100 на тысячу в год! Можно думать, что Крыжановский, в воинственности которого после описанного выше не может быть сомнений, знал, что делал, когда заключал мир. Но в Петербурге разлакомились легкими завоеваниями, и высшее начальство отреклось от шагов, предпринятых оренбургским генерал-губернатором. Заключенный им трактат был признан, недействительным, вместе с тем Туркестан изъят из его ведения и превращен в особое генерал-губернаторство, во главе которого был поставлен генерал Кауфман. Едва ли нужно говорить, что, прибыв на место, новый начальник немедленно убедился в необходимости дальнейших завоеваний. Кауфман был лучшим из организаторов, каких имела Россия в Средней Азии,

и поход 1868 года был по своим результатам самым грандиозным из всего, что происходило в этих местах после взятия Ташкента Черняевым. Нам нет надобности останавливаться на внешних его эффектах, так тешивших современную русскую публику и с такой любовью изображаемых военными историками. "Несмотря на то, что у эмира были теперь и какие-то .регулярные" войска, одетые в красные мундиры, очень помогавшие русским в них целить, на поле сражения происходило то, что должно было происходить по установившемуся для Средней Азии своего рода канону. На одного убитого русского приходилось по тысяче убитых бухарцев, несколько рот брали крепости с десятитысячными гарнизонами, и бухарская артиллерия вывозилась в поле как-будто единственно для того, чтобы попасть в русские руки. Стратегический смысл побед Кауфмана заключался в том, что, завладев течением Зеравшана, откуда начиналась сеть оросительных каналов, охватывавшая всю Бухару, русские заняли в этих краях экономически господствующую позицию: кто был хозяином воды, был хозяином края. Сопротивление бухарцев было сломлено навсегда; кампания 1868 года была последней русско-бухарской войной, и эмир с  тех пор стал верным другом и союзником России. На Бухару были распространены преимущества, предоставленные русской торговле только-что побежденным хивинским ханом.

Comments are closed