Красный мундир

Александр Павлович мог негодовать на это, сколько угодно; он мог уверять—и быть может искренно—Наполеона, что он «ненавидит англичан столько же», как и его собеседник. Красный мундир все равно был подле: и если Александр не хотел видеть его в: качестве врага, ему оставалось только сделать его своим другом.

Опыт одиннадцати лет царствования убедил его, что другого выхода не оставалось. Дипломатическая история первого царствования XIX века и начинается с попыток сойти с проторенного пути и открыть новую дорогу,—которую считают лучшей именно потому, что она новая. Само собою разумеется, что ничего абсолютно нового придумать не могли: на шахматной доске русской дипломатии, как и всякой другой, были одни и те же определённые фигуры;, можно было играть по выбору ферзем или ладьей—но нельзя было сделать ладью ферзем. Внешняя торговля России,—с тех пор, как старый, московский путь через Архангельск стал проселком,—могла идти или через Балтику или по Черному морю. Берега Балтики раньше достались в наши руки—за балтийской торговлей было преимущество традиции. Но этот путь был закрыт почти полгода. Лес переставал быть главною статьёй русскою отпуска; его все больше и больше вытесняла пшеница. Наиболее интересные для мирового хлебного рынка черноземные губернии России с их лучшей в Европе пшеницей выходили как раз к Черному морю и были очень удалены от Балтийского. Здесь, на юге, навигация была возможна круглый год. И со времени Ясского мира (1791 года) Россия была на северном берегу Черного моря такой же хозяйкой, как и на восточных берегах Балтики. Мысль—перенести центр тяжести русской торговли на юг—была слишком соблазнительна для всякого, кто искал новых путей в международной торговле, а стало быть, в  международной политике.

Эту мысль впервые высказал всеми словами тот, для кого разрыв России с Англией был самым жизненным делом. 16 фев-раля 1802 года Наполеон Бонапарт, тогда еще первый консул Французской республики, писал императору Александру I: „ Государство вашего величества и Франция приобрели бы много выгод, если бы открылась прямая торговля между нашими портами на Средиземном море и Россией через Черное море. У Екатерины был такой план. То было бы одно из самых полезных торговых движений: оно самое прямое и пошло бы по морям, всегда доступным плаванию между владениями в. в-ва и Францией.

Comments are closed