Меры предосторожности

Такие меры предосторожности, стратегически вполне понятные, терроризировали прусское правительство: его нечистая совесть подсказывала ему самые мрачные опасения. В Берлине готовы были верить, что Наполеон решил воспользоваться походом на Россию, чтобы покончить недоделанное в 1807 году, что „Большая армия" мимоходом сотрет Пруссию с лица земли и превратит ее во французскую провинцию,—какой незадолго перед тем стал Ольденбург.

У этих зловещих предчувствий могло быть нечто в роде реальной основы в тех инструкциях, которые получил Даву—и о которых смутные слухи могли дойти до берлинского двора: в случае малейших признаков измены Наполеон, действительно, решил не церемониться с Пруссией, и Даву с помощью поляков, саксонцев и вестфальцев должен был быть готов немедленно превратить „союзницу" в завоеванную страну. Страх доводит до отчаяния:

предупредительные меры Наполеона толкнули прусское правительство как-раз к той измене, которой он опасался. Фактический военный министр Пруссии, Шарнгорст, осенью 1811 года под величайшим секретом отправился в Петербург—договариваться о союзе с Александром. Пруссия соглашалась бесповоротно стать на сторону России п связать с нею свою судьбу — но под одним непременным условием: немедленного вступления русской армии в прусские пределы. Иначе прусская армия была бы раздавлена в процессе мобилизации: и союз Фридриха- Вильгельма с Александром только облегчил бы Наполеону исполнение тех планов, в которых его подозревала Пруссия. Русскому императору, значит, предстояло покинуть свои позиции на Немане и оставить самое Россию без защиты, или ослабить эту защиту, если он хотел воспользоваться предложением Шар горста. Александр не решился взять на . себя такую ответственность. Он хотел сначала знать, не будет ли открыта Наполеону для нападения на Россию другая, южная дорога—через Австрию; не обнажит ли он своего левого фланга, вступив в Пруссию.— и не даст ли тем противнику возможность обойти себя с тыла. По крайнейг мере, дружественный нейтралитет Австрии был для него совершенно необходим. Пока он не был в нем уверен, он соглашался только прикрыть русскими войсками Кенигсберг— не более. Для Фридриха-Вильгельма этого было, очевидно, слишком мало. Шарнгорст должен был из Петербурга поехать в Вену. Здесь он узнал, что не только не приходится думать о дружественном нейтралитете тестя французского императора в предстоящей борьбе— но что Австрия накануне заключения наступательного и оборонительного союза с Францией. План русско-прусского союза падал сам собою.

Comments are closed