Министерство Фрейсине

Первым из них, если не считать задушенного графом Шодорди в самом зародыше проекта правительства национальной обороны помиловать Березовского, было очень нашумевшее в свое время дело Гартмана, одного из организаторов покушения на Александра II на Курской дороге, в ноябре 1879 года. Избегнув ареста, он нашел себе убежище в Париже. Когда об этом узнала французская полиция, она, по взаимной солидарности, связывающей все полиции мира, поспешила его арестовать. Но затем французское правительство стало перед вопросом: что же делать с Гартманом дальше? Русский посол (тогда еще кн. Орлов) потребовал выдачи Гартмана. Министерство Фрейсине отнюдь не хотело ссориться с Россией, но выдача несомненно политического эмигранта настолько противоречила веками сложившемуся праву убежища, Что французские министры заколебались. Несмотря на добросовестные усилия кн. Орлова им помочь, формулировав обвинение против Гартмана, как „покушение произвести крушение пассажирского поезда", Фрейсине и его коллеги не могли принять русскую формулировку, ибо слишком очевидно было, что квалификация преступления определяется его мотивами, а отнюдь не объектом. Гартман был освобожден из-под ареста и имел возможность уехать в Америку. В Петербурге были очень раздосадованы этим делом и долго его помнили. Кн. Орлов получил приказание уехать в отпуск,—и уехал весьма демонстративно, не сделав ни одного официального визита. Но в те дни о союзе не было речи, и французское правительство не очень больно почувствовало удар. В гораздо более деликатное положение попало министерство того же Фрейсине, когда в 1885 г. оно амнистировало кн. Кропоткина, в качестве анархиста отбывавшего наказание по приговору французского суда. Весьма возможно, что в Париже просто не отдавали себе ясного отчета относительно значения Кропоткина в русской революции и были немало удивлены, когда узнали от ген. Аппера, что, по петербургским представлениям, этот акт французского правительства делает союз едва ли не навсегда невозможным. Только в 1890 году правительству республики удалось взять реванш за все свои неудачи на этом поприще, но нужно сказать,—реванш был блестящий.

Весной 1890 года русский министр внутренних дел довел до сведения французского правительства, что в Париже, по его сведениям, готовится заговор. Сведения были безусловно точны, и русские агенты во Франции скоро указали местной полиции тех лиц, которые принадлежали к организации.

Comments are closed