Мирные заявления царя

В ответ на мирные заявления царя относительно Франции, Ламартин начал долго распространятся о своих собственных мирных намерениях, особенно стараясь снять с себя подозрение, что он в чем бы то ни было мирволит полякам.

Если бы Киселев ничего не услыхал от Ламартина, кроме этого, он мог бы сказать, что ходил в министерство иностранных дел не вовсе даром—но и только. Основываясь на этом, можно было бы потребовать от французской полиции несколько более активного надзора за польскими эмигрантами, что, конечно, лишь в малой степени вознаграждало за сокрушение всей политической системы Европы. Но Ламартин, по собственной, притом, инициативе, пошел гораздо дальше неопределенных мирных заверений и словесной выдачи поляков.

3а время моей дипломатической карьеры11, продолжал он, „я часто думал и пришел к заключению, что самый естественный союз для Франции—это союз с Россией. Если бы польский вопрос не завоевал себе у нас несколько искусственных симпатий, которые поддерживались дурными отношениями между правительствами" (Ламартин намекал здесь на всем известную антипатию Николая Г к Луи-Филиппу), „этот союз давно бы реализовался к выгоде обоих народов, которые, может быть, по духу более родственны между собою, нежели какие бы то ни было другие. Все это только дело времени и благоприятных обстоятельств". При этом, добавляет Киселев, Ламартин высказывал большое доверие к мудрости и могуществу его величества императора.

А затем, как бы предчувствуя у собеседника некоторые сомнения, если не насчет мудрости, то насчет могущества французского временного правительства, неожиданный почитатель Николая Павловича перешел к внутреннему положению Франции. Тут он явно хотел быть объективным. „Он признал", пишет Киселев, „что мы находимся теперь в том промежутке безвластья, какой всегда бывает, когда одно правительство пало, а другое еще только.устраивается. Но он прибавил, что население обнаруживает такой здравый смысл, такое уважение к семье и к собственности, что порядок держится, в Париже силою вещей и настроением массы, и теперь самая трудная и опасная •Эпоха уже позади. Тем не менее, так как „настроение масс“ есть само по себе вещь колеблющаяся, то временное правительство не забывало и более материальных факторов.

Comments are closed