Назначение Беннигсена

Это сражение сделало Беннигсена главнокомандующим, но, пока по тогдашней медленной почте назначение пришло в действующую армию, последняя пережила целый ряд перипетий,—то не имея ни одного главнокомандующего, когда Каменский уехал с тою внезапностью, какая отличала все его действия, то имея целых трех—Кнорринга, Буксгевдена и Беннигсена, из которых первый враждовал с обоими остальными, а последние были в столь враждебных отношениях друг к другу, что жгли даже мосты между собою, дабы избежать всякого соприкосновения. Когда, наконец, назначение Беннигсена положило конец этой своеобразной „тройственной схизме", дело немногим изменилось к лучшему. Новый главнокомандующий был тяжко болен—у него была каменная болезнь, доводившая его до обмороков. Это был человек мнительный и мелочно-самолюбивый: он никогда не решался ни на один сколько-нибудь рискованный шаг, пропускал таким путем все удобные случаи, терпел неудачи там, где мог бы быть победителем—и всегда в неудаче оказывались виноваты или другие, генералы или слепая случайность. В своих записках для оправдания своей репутации он не стесняется отрицать самые очевидные факты— и Фридландское сражение, например, где Наполеон на голову разбил русскую армию, в его изображении является совсем маловажным делом, притом вовсе не особенно несчастливым для русских. Нельзя было придумать худшего главнокомандующего для войны, где инициатива с самого начала и до конца была в руках противника, и русским приходилось больше пользоваться его ошибками, чем действовать самостоятельно.

Если, при всех своих недостатках, Беннигсену все-таки удалось стяжать себе репутацию единственного русского генерала, способного сражаться с Наполеоном, то в этом ему помогла, действительно, слепая случайность, вернее, те географические условия театра войны, о которых мы только что говорили. Продовольствование французской армии в прусской Польше представляло для французов не менее сложную задачу, чем для русских. Наполеон разрешил ее гораздо удачнее своего противника,—но и он должен был считаться с целым рядом неудобств. Главным из них была необходимость возможно шире растянуть фронт армии, тянувшийся почти от Данцига до Варшавы и даже южнее.

Comments are closed