Обмен на „депозитки“

Публика поддалась „на удочку—по выражению историка русских финансов: в 1840 году в обмен на „депозитки“ (предшественницы кредитных билетов) в депозитной кассе было принято золота и серебра более 25 миллионов рублей, а обратно было представлено билетов для размена на монету менее, чем на полтора миллиона. Деньги эти тратились по усмотрению правительства,—между тем „наличность фонда звонкой монеты никогда не достигала даже до определенной в манифесте 7е части всего количества государственных кредитных билетов“ ). Полную параллель к этому представляет безусловное воспрещение вывоза из России за границу золотой и серебряной монеты (указы 12 и 28 апреля 1848 года),— мера, вполне достойная средневекового меркантилизма. Но все надежды удержать звонкую монету в казенной кубышке исключительно для надобностей правительства оказывались тщетными—сама правительственная политика вела к тому, что золото утекало за границу. Тут более, чем когда-либо, сказывалось, что курс бумажных денег определяется не размером запасного фонда, а общим доверием к кредитоспособности данного государства. И так как доверие буржуазной Европы к самодержавной России, с „непроницаемой тайной“, висевшей над ее финансовыми делами, было очень не велико, то нам ежегодно приходилось под покровом той же тайны отправлять золото за границу для поддержания искусственно курса наших кредиток, всегда готовых упасть. В 1847 г., напр., было отправлено в Англию более 5 миллионов, в 1848—6.448.000!

рублей. Если бы в западной Европе были знакомы с нашим бюджетом напомним еще раз, что государственная роспись в то время держалась в строжайшем секрете и для того, чтобы показать ее даже наследнику престола, требовалось особое высочайшее повеление—дела, вероятно, шли бы еще хуже. „Дефициты, передержки и перерасходы по росписям были, как и прежде, самым обыкновенным явлением14, говорит тот же историк русских финансов: „но теперь никто этим не смущался, считая такой порядок естественным; из года в год расходы озросли несоразмерно с доходами, и для покрытия дефицитов приходилось обращаться к опасному средству, именно к внешним займам; государственное хозяйство, не имея ни одной Правильной точки опоры, постепенно приходило в упадок и расстройство.

Comments are closed