Оборонительная теория

Он опять вернулся к своей оборонительной теории и на совещаниях в Петербурге перед отъездом советовал Николаю отвести войска за Серет и даже за Прут—т.-е. на русскую территорию, совершенно очистив княжества. Относительно проектов Погодина, его окружающие и, по-видимому, он сам были согласны, что это—„поэзия и что нет ни доброй воли, ни силы у христиан освободиться". У Паскевича однако не хватило гражданского мужества переубедить своего государя, который по- прежнему старался бодро смотреть в глаза будущему. Тем не менее, и Николай был теперь не тот. Он, который год тому назад надеялся в несколько недель овладеть Дарьградом, теперь не шел дальше надежды в течение полугода овладеть Силнстрйей, „а, быть может, и Рущуком„Но сим должны мы ограничиться на 1854 год", писал он Паскевичу. Последний, ознакомившись с положением дел на месте, не питал даже и таких скромных ожиданий. „В случае войны с Австриек), нам невозможно держаться на Дунае и в княжествах", писал он

11   апреля Николаю из Измаила, „поэтому нельзя предпринять никаких наступательных движений до получения положительных сведений о намерениях Австрии". Он присоединял к этому свой старый совет „очистить добровольно княжества, чтобы занять в наших пределах более надежную позицию и, вместе с тем, отнять у Германии всякий предлог к разрыву с нами“.

Что касается намерений Австрии, то она реагировала на переход русскими войсками Дуная такими шагами, которые оставляли чрезвычайно мало надежды даже на ее нейтралитет. Ее обсервационный корпус на границах Сербии и княжеств с

25.000   человек был доведен до 80.000 и предвиделась дальнейшая мобилизация. 9 апреля (н. ст.) Австрия вместе с Англией и Францией подписала протокол, который очищение русскими княжеств ставил как одно из непременных условий какого бы то ни было соглашения с Россией. К вашему огорчению Николая, под этим протоколом поставила свою подпись и Пруссия: Николай Павлович только что грубо отклонил добродушную попытку посредничества, от которой не воздержался Фридрих- Вильгельм IV, и этот романтический король чувствовал себя теперь кровно обиженным Россией. Его феодальные друзья, почитатели русского императора, на время потеряли всякое влияние над ним. Подталкиваемое снизу буржуазией, прусское правительство шло теперь в сущности по линии наименьшего сопротивления.

Comments are closed