Одна неделя

Чего стоила на самом деле эта крепость (выразительное определение ее, сделанное впоследствии самим императором Николаем, мы уже знаем), показывает тот факт, что на осаду ее потребовалась ровно одна неделя; затем Эривань защищаться уже более не могла. Но не более упорное сопротивление встретили русские войска и в коренных областях Персии,— в самом Азербейджане, куда тотчас же после занятия Зриванского ханства были перенесены военные действия. Вторичная неудача каджаров в борьбе с русскими обходилась им дорого: их грабительской политики им никогда не прощали как и их тюркского происхождения. В глазах шиитского духовенства они всегда были узурпаторами—ибо истинным повелителем правоверных в глазах шиита мог быть только потомок Али.

Перед русским главнокомандующим уже открывались необыкновенно блестящие перспективы. «Англичане»,—писал Паскевич Николаю из занятого им (13 октября 1827 г.) Тавриза.—«гораздо более персиян соболезнуют об участи Аббаса-Мирзы; они не скрывают своего опасения, что Азербайджан по всей справедливости может за нами остаться, и тогда могущество их истинного союзника рушится. Здесь, в Тавризе, в корне их настоящего влияния, кроме Аббаса-Мирзы, несмотря на расточительность их дипломатов, никто их не только покровительствовать, но и терпеть не будет; с утратою Азербейджана английские чиновники могут сесть на корабли в Бендер-Буши ре и возвратиться в Индии»». Но англичане как раз в этот момент были союзниками Николая Павловича, а, кроме того, произвести в Персии описываемый Паскевичем переворот можно было только, опираясь на антидинастическое движение, руководимое духовенством; императору же Николаю I в высокой степени противна была мысль о поддержке каких бы то ни было революционеров, хотя бы то были шиитские мистики. Широкие планы Паскевича не получили высочайшего одобрения; граница России осталась на Араксе— в нее вошло, из новых территорий, только Эриванское ханство. Азербейджан Аббас-Мирза получил возможность выкупить ценою контрибуции в 70 миллионов рублей ассигнациями,—из которых один миллион достался непосредственно «графу Эриванскому».

Спешить с заключением «Туркманчайского» мира х) приходилось еще и по другим причинам: после Наваринской битвы (20 октября 1827 г.) в близости войны с Турцией не могло более быть сомнений. Оттого в Петербурге с таким нетерпением ждали прекращения военных действий в Персии и так боялись увлечений Паскевича. Русские войска в Закавказье из персидского похода прямо пошли в турецкий.

Comments are closed