Ошибка союзников

А в конце того же месяца французы овладели передовыми укреплениями, защищавшими подступы к Малахову кургану—в том числе и командовавшим над этим последним „зеленым бугром". „Положение мое начинает делаться отчаянным писал Горчаков Александру Николаевичу на другой день после этого боя. „Теперь я думаю об одном только, как оставить Севастополь, не понеся непокорного, может-быть, более 20 тысяч, урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нельзя, чтобы их спасти. Ужасно подумать. „Одно, в чем не теряю я надежды, это то, что, может-быть, отстою полуостров. Бог и ваше величество свидетели, что во всем этом не моя вина, в отчаянии и ужасе от всего, сообщенного им, прибавлял старый генерал.

Ободряя его в своем ответе, Александр II уже мирился с потерей крепости: „уповайте на бога и не забывайте, что с потерею Севастополя еще не все потеряно", писал он. Ошибка союзников вновь оживила на короткое время победоносное настроение в Петербурге—и продлила агонию Севастополя. Новый французский главнокомандующий Пелисье, назначенный За свою энергию и решительность на место малодеятельного, по мнению Наполеона III, Канробера, решил поддержать свою репутацию и, ободренный успехом дела 25 мая (взятие передовых редутов), настоял на немедленном приступе. Молчание наших батарей, объяснявшееся недостатком пороха, еще более уверило его и его английского коллегу в том, что крепости пришел конец. На рассвете б июня штурмовые колонны союзников двинулись на укрепления Корабельной стороны— французы на Малахов курган, англичане на Ш бастион, от которых их траншеи находились еще в 200—300 саженях расстояния. Пройти это расстояние под огнем русских орудий, вовсе не сбитых, как полагали союзники, оказалось невозможным. Штурм был блестяще отбит. „Об оставлении Севастополя, надеюсь, с божьей помощью, что речи не будет больше, писал Александр П Горчакову, получив донесение от 6 июня. Сам Горчаков прекрасно понимал, что падение крепости—дело только отложенное, но отнюдь не переставшее быть возможным и даже очень вероятным. Но теперь ему гораздо труднее было уверить в этом своего государя. Между тем союзники вели работы с неустанной энергией, нисколько не обескураженные временной неудачей. В конце июня их головные траншеи были уже в 110 саженях от Корниловского бастиона, а в начале августа всего в 50.

Comments are closed