Остзейские губернии России

Правда, в Вене народ громил виллу князя Меттерниха при возгласах „долой русский союз!“ Правда, единая Германия, о которой говорили и в прусском ландтаге и во франкфуртском парламенте, включала в себя и остзейские губернии России. Но дальше таких моральных нападок и теоретических чаяний дело пока не шло. И если Николай хотел поразить „зло, ничего не оставалось, как пойти к нему на родину. Русский император, конечно, с величайшим удовольствием занял бы своими войсками и Берлин, и Вену.

и Франкфурт: но Берлинские конвенции 1833 года не допускали такого простого решения вопроса. Они позволяли вмешательство во внутренние дела одной из союзных держав только по приглашению самой державы. Николай очень желал стать усмирителем Пруссии—и долго не терял надежды им сделаться. Еще в 1850 году он предлагал графу Дона, прусскому корпусному командиру на русской границе, двинуться со своими солдатами на Берлин и там произвести coup detat в пользу восстановления старого порядка в его неприкосновенном виде. Он обещал прусскому генералу подкрепить его четырьмя русскими корпусами. Но Гогенцоллерны вовсе не желали терять последние остатки своей популярности; они твердо надеялись, что она еще им сослужит службу в будущем—и надеялись не совсем напрасно. А в Берлине даже очень умеренные люди находили, что русский император, наравне с Меттернихом, был „несчастней прусского короля и всей Германии". В итоге, что касается северной Германии, Николаю приходилось утешать себя вмешательством во второстепенное, даже третьестепенное шлезвиг-голштинское дело,—из которого он надеялся сделать дело истинно-русское, подготовив своим вмешательством кандидатуру на датский (а, следовательно, и шлезвиг-голштинский) престол своего родственника, принца Ольденбургского. Этой цели ему не удалось достигнуть, но, заставив немцев вернуть Дании спорные провинции), он озлобил против себя всех немецких и, в частности, прусских патриотов,—подготовив тем враждебный России нейтралитет Пруссии во время Крымской войны. Австрия больше пошла ему навстречу. Уже до начала февральской революции ей нужна была русская помощь в Италии,—пока не войсками, а дипломатической поддержкой и деньгами.

Comments are closed