Параллели с крымской войной

Параллели с крымской войной оправдывались не только тем, что в кампании 1877 года не редкостью были моменты, способные воскресить унылое настроение Меньшикова после Инкермана: и даже не только тем, что сама война была воскрешением тех же планов, которые привели в свое время Николая Павловича к Севастополю. Благодаря войне 1877 года, на одном ярком примере лишний раз вскрылась та истина, с различными проявлениями которой мы уже неоднократно встречались на этих страницах,— что Россия семидесятых годов вовсе не так сильно отличалась от николаевской России, как это можно было думать, судя по „великим реформам. Тип общественных отношений остался тот же, а так как армия есть часть общества, то и армия, с которою Александр Николаевич шел „освобождать славян44, не так уже сильно отличалась от армии, с которою его отец начинал крымскую кампанию.

Отмсти по его почину, а отчасти еще и ранее, был употреблен целый ряд усилий, чтобы сделать русские войска вполне «европейскими», вполне способными защищать честь и достоинство своей страны в борьбе с любой западной державой. Европеизация русской армии началась, как это часто у нас бывало, с покроя одежды: уже вскоре после Севастополя русский солдат получил новый мундир европейского образца, с сохранением только традиционного темнозеленого цвета, и легкое французское «кепи» сменило тяжелую каску николаевского времени. Потом пошли более серьезные преобразования. Уже ко времени польского восстания 1868 года почти вся русская пехота была перевооружена нарезным ружьем. Нарезная артиллерия была усвоена тотчас же, как только она появилась на Западе: в том же 1863 году в Польше действовало уже несколько нарезных батарей, в то время как большая часть батарей прусской, например, армии, стоявшей накануне своих блестящих успехов 1866 года, имела еще старые, гладкостенные орудия. После австро-прусской войны 1866 года у нас немедленно вводятся заряжающиеся с казны ружья и пушки.

Comments are closed