Переговоры с Наполеоном

Близкие отношения последней к императору Александру должны были еще ускорить дело. Александр, за несколько месяцев перед этим вынужденный робко заговаривать с Пруссией об оборонительном, в крайнем случае, союзе (в январе 1806 года)—осенью увидел перед собою широкую перспективу наступательной войны против Наполеона рука об руку с русской армией—лучшей армией в мире но глубокому убеждению всех друзей старого порядка. Только что завязанные переговоры с Наполеоном были тотчас же прерваны—и манифест 3 сентября 1806 г. фактически возвестил русскому народу начало новой, второй войны с Францией.

Наполеон и на этот раз не дал коалиции времени стать реальностью: прусские и русские войска были еще очень далеки от соединения, когда -рядом решительных битв первые были сведены почти к нулю. В конце сентября началась война,— а в конце октября русская армия, одна осталась в поле: уцелевшие прусские войска скорее служили символом союза, чем играли сколько-нибудь серьезную роль в военных действиях.

Ход кампании 1806—7 гг. был иной, чем первой воины Александра с Наполеоном. Вторая война скорее могла создать иллюзию о возможности борьбы России с наполеоновской Францией и дольше могла эту иллюзию поддерживать. Существенным моментом были географические условия того края, где приходилось действовать: старо-прусские провинции между низовьями Вислы и Немана по климату недалеки уже от России, и зимняя кампания представляла здесь для французской армии совершенно необычные трудности. Для нанесения решительного удара Наполеон должен был дожидаться лета 1ь07 года. Тем временем ряд полу-побед, полу-поражений давал возможность русским главнокомандующим обнадеживать и своего государя я

свою армию, что вот-вот, еще одно усилие—и они справятся с Наполеоном. Это была совершенно призрачная надежда— русская армия 1806—7 гг. была нисколько не лучше своей предшественницы, разбитой при Аустерлице. Прежде всего, как и тогда, ее размеры на добрую долю представляли фикцию: в главном корпусе Беннигсена, где должно было быть 55.000 человек, само непосредственное начальство насчитывало не более

40.000,—а в действительности было, вероятно, и того менее. Желание пополнить ряды войска привело к мысли о сформировании народного ополчения („милиции") в 612.000 человек (манифест 30 ноября 1806 г.). Но что было выиграно в количестве, было проиграно на качестве: только пятую часть „милиции" удалось вооружить ружьями, у остальных были лишь пики.

Comments are closed