По адресу Австрии

На смертном одре он говорил впоследствии, что готов примириться „даже с австрийским императором и турецким султаном": для него это теперь было одно и то же. В первую же минуту его негодование вылилось в одной фразе, чрезвычайно характерной для этого коронованного помещика: „скорее оставлю Польшу, отпущу на волю, чем позабуду австрийскую измену". II хотя миссия Орлова и веденные им переговоры были секретом, он не мог удержаться от открытой манифестации по адресу Австрии. Русские полки, носившие имена Франца-Иосифа и австрийских эрцгерцогов, получили других шефов, а русским офицерам запрещено было носить австрийские ордена—очень распространенные у нас, благодаря венгерской кампании.

Положение, занятое Австрией, ставило под вопрос всю  судьбу дунайской кампании. Было совершенно очевидно, что  вчерашний союзник Николая Павловича ни в каком случае не допустит ничего похожего на войну 1829 года. Двинувшись за Дунай, русская армия каждую минуту могла ожидать, что австрийцы сядут ей на плечи. О возможности такой ситуации, совершенно не предвиденной Николаем, некоторые даже в России догадывались с самого начала войны. К числу их принадлежал и главный русский авторитет по военным вопросам князь Паскевич—наместник Польши и главнокомандующий так называемой „действующей" армии (первые четыре корпуса). По мнению Паскевича, в наших руках было гораздо ч более верное средство принудить турок к уступкам, чем движение русских войск за Дунай. Средство это—агитация среди христианских подданных Турции. Мы не возмущаем подданных против их государя; но если христиане, подданные султана, захотят свергнуть с себя иго мусульман, ведущих с нами воину, то нельзя без несправедливости отказать в помощи нашим единоверцам. Русский фельдмаршал надеялся найти союзников не только на Балканском полуострове: „В кампанию 1829 года", писал он (тогда Паскевич был главнокомандующим русскими войсками в азиатской Турции), „в расстоянии 400 перст от границы я уже нашел племена греческие. Целые деревни просили оружия, чего не было в Армении. Далее, до самого берега, против Константинополя, на протяжении 900 верст везде по деревням встречается греческое население, и только в городах живут турки".

Comments are closed