Польская армия

Но в 1811 году Александр ждал первого знака от поляков—и его должна была подать польская армия,—та часть, польского народа, которая ближе всего стояла к революции и Наполеону. Спайка оказалась крепче, чем думали в Петербурге: польская армия в лице своего главнокомандующего, Понятовского, лишь только познакомилась с планами России, поспешила их выдать Наполеону. В такой обстановке замыслы Александра могли достичь лишь одной цели: они показали французскому императору, что с войной надо спешить, не теряя ни минуты.

„Говорю это для вас одного®, писал в ноябре 1811 года французский министр иностранных дел французскому послу в Петербурге, Аористону: „ольденбургское дело не имеет значе- сия ни для нас, ни для России: вся суть в торговых интере- ах и континентальной системе".

, „Но Александр об этом никогда не заговорил бы первый, а Наполеон твердо решил заговорить только во главе пятисот тысяч солдат", замечает по поводу этих слов новейший историк Наполеона. Пока в Париже Куракин усиливался передать протест по ольденбургскому делу, пятьсот тысяч солдат начали медленно двигаться по направлению к Висле.

Поход на. Россию в известном смысле напоминал эрфуртский конгресс: и там, и тут не малую роль играло желание произвести манифестацию, способную укрепить престиж Наполеона там, где он начинал падать, и освежить страх тех, кто переставал фояться. Заранее распространялись совершенно невероятные цифры вооруженных сил империи,—напоминавшие наивные рассказы греческих историков о полчищах Ксеркса, Наполеон не хуже Александра умел вздувать размеры своих армий: разница только в том, что он обманывал ими не себя и своих союзников, а своих врагов. Русский патриотизм, как и греческий патриотизм Геродота в свое время, охотно затверживал эти мнимые величины,—раздувая свою победу количеством пораженных врагов. Даже серьезные русские историки готовы были считать наполеоновскую армию в шестьсот тысяч человек. На самом деле „списочный состав ее доходил до 387.343 человек (не считая „вспомогательных", но весьма мало помогавших, прусского и австрийского корпусов, первого в 20, второго в 26 тысяч человек). Реальный состав обыкновенно бывает на 10% ниже списочного, и едва ли Наполеон очень уменьшил свои силы 1812 года, когда впоследствии на о. св. Елены он определял их в 400.000 человек всего на все, вместе с союзниками.

Comments are closed