Польские разделы

В 1814 году приходилось вновь повторять польские разделы—дробить уже сложившееся вновь государство. Но уже в 1812 году, переходя с войсками границу, Александр твердо решил этого не делать и не допускать, чтобы это сделали другие. Польша должна была целиком перейти к нему,—стать ее личной „собственность» (его подлинное выражение впоследствии) скорее, чем владением России. Он хлопотал не о том, чтобы в качестве русского императора получить несколько миллионов польских подданных, а о том, чтобы, кроме русского императора, стать еще и польским королем. В ртом смысле он весьма категорически высказался перед кн. Чарторыйским, поспешившим приехать в русскую главную квартиру.

Такие намерения русского императора очень дразнили тогдашних патриотов—даже столь просвещенных, как некоторые из декабристов. Не трудно было однако же видеть, что даже с узко военной, стратегической точки зрения Александр поступал вполне разумно. В своем заграничном походе он сразу обеспечивал этим свой тыл: в кампании 1813—14 г.г. никому и в голову не приходило беспокоиться о наших сообщениях через Польшу—несмотря на то, что поляки были наиболее преданными Наполеону „союзниками во время похода на Москву, и даже под Лейпцигом польская гвардия еще дралась в рядах „Большой армии". Стоило вспомнить, что в 1812 году мы могли бы встретить Наполеона не на Немане, а на Висле, что будь Польша за нас, нам ничего не стоило бы выполнить то требование, которое пруссаки выставляли непременным условием своего присоединения к коалиции,—и, быть может, от разорения двенадцатого года Россия была бы вообще избавлена. Но поведение Александра находит себе гораздо более глубокое политическое оправдание. В начале XIX века он превосходно понимал то, чего не могли понять полстолетия спустя русские политики муравьевской школы: что раз польскую нацию нельзя уничтожить, надо постараться иметь ее на своей стороне,—иначе, под видом подданных, Россия будет иметь на западной границе столько же неприятелей. Ненависть к иноземцу, воспитанную в поляках эпохой разделов, гораздо практичнее было вылить на голову своим соседям. Австрии и Пруссии, нежели копить ее для себя. „Польское царство послужит нам авангардом во всех войнах, которые мы можем иметь в Европе", говорил Александр. „Сверх того, для нас есть еще та выгода, что давно присоединенные к России польские губернии при могущей встретиться войне не зашевелятся, как то бывало прежде, и что опасности сей подвергнуты Пруссия, которая имеет Познань, и Австрия, у которой есть Галиция".

Comments are closed