Появление России в роли супер-арбитра

Появление России в роли супер-арбитра японо-китайского спора (в противоположность обычным супер – арбитрам, не выбранного ни тою, ни другою стороной и даже, как мы сейчас видели, едва ли желательного обеим) не было, конечно, такою неожиданностью, как может показаться из нашего краткого изложения. Один из историков русско-японской войны справедливо отмечает два события, гласных и официальных, которыми предвозвещалось близкое и активное выступление русского правительства на Дальнем Востоке: во-первых, торжественную закладку восточного конца великой сибирской магистрали во Владивостоке, 19 мая 1891 года; во-вторых, соединение сибирского телеграфа с китайскими телеграфными линиями,—факт крупного политического значения, потому что им была отнята у Англии монополия быстрых сношений с Пекином, и русская дипломатия не рисковала более быть отрезанной от своего центра в случае каких-либо недоразумений с этой стороны. Тот, кто мог бы проникнуть в это время за политические кулисы, увидал бы приготовления еще более обширного характера. В голове человека, готовившегося управлять судьбами России, Сибирская железная дорога далеко переросла не только ту скромную роль, какую ей предназначало правительство, но и сравнительно широкие перспективы русских стратегов. „Сибирская магистраль открывает новый путь и новые горизонты и для всемирной торговли,—писал осенью 1892 года Витте,—и это значение ее ставит сооружение ее б ряд мировых событий, которыми начинаются новые эпохи в истории народов, и которые нередко вызывают коренной переворот установившихся экономических сношений между государствами “ 2). Но для того,

чтобы стать „мировым событием", Сибирская дорога из скромной узкоколейки, по которой могли бы черепашьим шагом ползти через тайгу „теплушки" с солдатами или переселенцами, должна была превратиться в европейскую „тихоокеанскую дорогу" с международными экспрессами и миллиардами пудов груза, отбитого у океанских пароходов всех стран, до сих пор монопольно державших в руках обмен между Дальним Востоком и Европой. Такую дорогу нельзя было вывести к захолустному тупику, хотя бы и носившему громкое имя „Владивосток". Логика Витте вела к повороту на юг, в сторону незамерзающего моря и крупных центров дальневосточной торговли. Удача русского министра финансов, как и всякая другая историческая удача, впрочем, всегда и везде, определилась тем, что логика фактов совпала с его личной логикой.

Comments are closed