Пределы нового государства

Пределы этого нового государства очерчивались по чисто-этнографическому принципу—пределами распространения болгарского языка: благодаря этому, половина Балканского полуострова — от Дуная до Эгейскаго моря с севера на юг, и от Охридскаго озера (в Македонии) до Черного моря с запада на восток — отрезывались от Турции. Что номинально новое государство оставалось вассалом султана,—нисколько не могло утешить последнего, тем более, что турецким войскам был закрыт в него доступ, русские же должны были остаться там на продолжительное время. Вполне прав был один из турецких уполномоченных, когда, увидав проект договора, он воскликнул: „Это конец Турции!" Это был, действительно, конец Европейской Турции. Зато для Боснии и Герцеговины проект ограничивался административною автономией, ничего не упоминая о возможности оккупации этих областей Австрией.

Естественно возникает вопрос: как согласовать этот документ с секретной русско-австрийской конвенцией 3 января 187-7 года, сущность которой и сводилась к тому, что Боснию с Герцеговиной занимала Австрия, возможность же образования на Балканском полуострове крупного славянского государства раз навсегда исключалась. Предположение, которое высказывается некоторыми из писавших об этом вопросе, будто составители порадимского проекта ничего не знали о конвенции 3-го января, нисколько не разрешает недоразумения, ибо, помимо весьма малой вероятности того, чтобы им было неизвестно о соглашении с Австрией (в штабе главнокомандующего прекрасно о нем знали), о нем уже положительно не мог не знать утвердивший проект Александр II. В виду этого в проекте, кажется, не приходится видеть ничего другого, кроме приема, заимствованного российской дипломатией у российской коммерции и характеризуемого известной поговоркой: „Запрос в карман не лезет". Заранее предвидя, что наш договор с Турцией будет потребован к пересмотру „великими державами", и что нам придется многое уступить из своих требований, предусмотрительно ставили рамки последних так, чтобы было с чего „спускать". В виде дополнительного соображения могла быть и мысль благоприятно подействовать на общественное мнение как Болгарии, так в особенности, России: перед русским обществом чувствовали все-таки некоторый конфуз за Плевну и старались загладить тяжелые впечатления прошлого широкими перспективами будущего. А если бы эти последние не удались, всегда можно было свалить вину на коварство завидующей нам Европы.

Comments are closed