Привычка к мародерству и грабежу

Привычка пропитываться собственными средствами естественно вела за собою привычку к мародерству и грабежу. „Я обогнал много бродяг, отставших от войны на целый переход, в самом отвратительном виде", писал Александр Павлович Барклаю-де-Толли от 6-го июля—через две недели после начала войны. В ответ на требование императора „прекратить эти беспорядки" главнокомандующий не умел ничего, кроме старого, давно доказавшего свою бесполезность средства—расстреливать всех мародеров или подозреваемых в мародерстве. Сам Барклай сомневался в его действительности и применял эту меру больше по обычаю2). Во всяком случае, грабежи не прекращались; грабили и около Видьны, и около 4 Витебска, и под Смоленском, и под Москвой: и не грабить было нельзя, ибо солдатам надо было что-нибудь есть. Надо прибавить, что если солдаты грабили просто под непосредственным давлением голода, то высшие чины грабили не меньше, но с большим комфортом и с меньшей опасностью. Начальник штаба первой армии, генерал Ермолов, рассказывает целый ряд весьма поучительных случаев из этой области, как очевидец. Один из • опорных пунктов при отступлении нашей армии на северо-восток, прикрывавшая дорогу на Петербург

крепость Динабург (теперь Двинск), „строилась около двух лет большим весьма иждивением: более 5.000 человек военных погребено при работах и в таком же или большем числе рассеяла смертность; в результате о крепости „надобно было расспрашивать, где она: линии оной даже не были означены „Все время", заключает Ермолов, „повидимому, употреблено было, дабы дать правдоподобие расходам похищенной суммы1). Само собою разумеется, что динабургская крепость никакой роли в кампанию не сыграла и была очищена без сопротивления. Таковы были инженеры: но, как и можно ожидать, пальма первенства принадлежала интендантскому ведомству. Мы выше упомянули, что при отступлении пришлось сжечь или бросить неприятелю запасные магазины. Это дало повод к колоссальным злоупотреблениям: горели магазины, в которых, по всем данным, физически не могло быть ни одной четверти овса и ни одного пуда сена2).

Относительно плана кампании после того, как рушились все надежды на поддержку поляков, с одной стороны, а с другой, стало известно о союзе Наполенона с Австрией и Пруссией, в русском главном штабе царствовал полный хаос.

Comments are closed