Призрак континентальной блокады

В то же время Англия, перед которой вновь встал призрак континентальной блокады, сразу и решительно повернула к прежним союзам. Четвертая коалиция сорганизовалась гораздо быстрее, чем третья. Поставленные на очередь крупные вопросы заставили быть уступчивее в мелочах. Александр пожертвовал частью поляков („своей собственностью") и уступил Пруссии Познань, а Австрии Галицию. Впоследствии, как мы видели, он даже усматривал в этом известную для себя выгоду. Но титул польского короля (или „царя®, как довольно нелепо перевели титул для удовольствия русских патриотов) он оставил за собой. Оставлена была также п самостоятельная польская конституция,—и хотя Александр понимал свои конституционные права и обязанности довольно своеобразно,—все же иллюзия политического возрождения польской национальности на первых порах получалась довольно полная. Сладились и относительно Саксонии—при чем в этом споре не только вотчинные интересы и понятия, но и вотчинная терминология господствовали совершенно явно. Торгуясь о саксонским королем, ему обещали сначала 350.000 „душ", йотом 700.000,—наконец, перешли за миллион: оставляя в стороне размеры, можно было подумать, что имеешь перед собой добрых русских помещиков. Сошлись в конце-концов на том. что административно ссыльный король сохранил % своей вотчины и получил возможность умереть с надлежащим церемониалом в Дрездене,—а не в русском изгнании, как сулил ему сначала Александр I.

Мы нарочно подробно коснулись спора из-за Саксошш: он лучше поясняет сущность тех переговоров, которые велись в Вене цод аккомпанемент балов и концертов, нежели это мог бы сделать анализ трактатов ). Не смотря на громкие фразы о „благе Европы или даже о благе „всего христианства41, от современников, и притом наиболее предубежденных, не могло укрыться, чем, собственно, занимались в Вене. Это был .дележ между победителями имущества побеждённого—по точному определению правой руки Меттерниха, реакционного публициста Генца. Вотчинники, благополучие которых было так или иначе задето Французской революцией, победив, наконец, последнюю в лице военной диктатуры Наполеона, собрались устраивать свои дела. После земельной жадности—главного "интереса всякого вотчинника, их следующий ближайший интерес был в том, чтобы потрясение отнюдь не повторялось.

Comments are closed