Проект, зародившийся в голове нового главнокомандующего

Маленьким, но весьма ярким образчиком этого отношения является один проект, зародившийся в голове нового главнокомандующего, ген. Ермолова, как только он прибыл в 1817 году на место своей будущей деятельности: не забудем при этом, что Ермолов, друг и покровитель декабристов, сам заподозренный впоследствии в прикосновенности к заговору, совсем не был бурбоном скалозубовского типа. Это был человек просвещенный, в духе XVIII века, гордившийся этим просвещением и считавший себя призванным водворить его во вновь покоренных Россией землях. И вот, едва явившись в Персию п осмотревшись среди тамошней обстановки, просвещенный генерал выступает с предложением: вопреки формальным постановлениям только-что заключенного Гюлистанского трактата, которым мы обязались признавать наследником персидского престола Аббаса-Мирзу, поддержать интригу, ведшуюся в пользу кандидатуры его старшего брата. Кем—это достаточно ясно дает понять сам же Ермолов, говоря, что этот старший брат популярен, благодаря „постоянному сохранению нравов и обычаев народа" и тому, что „не терпит он европейских учреждений и к англичанам имеет ненависть. Можно бы подумать, что единственной целью русского главнокомандующего было парализовать влияние в Персии этих последних: но нет, Ермолов метил гораздо дальше и не думал скрывать этого. После междоусобия из-за престола, которое имеет возникнуть, благодаря поддержке Россией упомянутой сейчас интриги, Персия, говорит Ермолов в своем донесении императору, „долгое время не придет и в теперешнее состояние спокойного беспорядка, а начинающее рождаться во многих частях устройство по крайней мере на целое столетие отдалено будет“. Такова конечная цель: а ближайшей выгодой для России будет беспрепятственный захват Эриванского ханства, оставшегося по Гюлистанскому миру еще в руках Персии. Александр Павлович строго запретил эту авантюру, разорением целой страны покупавшую совсем в сущности ненужный России клочок земли,—-но, кажется, Ермолов „не пронялся! этим и вел интригу дальше за свой частный счет, что однажды и было открыто случайно министерством иностранных дел. Разорения Персии он этим не достиг, но в сильнейшей степени обострил, конечно, ненависть к России Аббаса-Мирзы, и без того мало имевшего оснований любить нас. А этим, в числе других причин, была, несомненно, подготовлена вторая персидская война, заставившая и русское правительство, и самого Ермолова пережить несколько довольно неприятных минут.

Comments are closed