Пункт возрождения старой, николаевской традиции

Но кульминационального пункта возрождение старой, николаевской традиции достигло не здесь: ее торжеством была тактика главного рода оружия,—пехоты. Уже неоднократно цитировавшееся нами официальное „Описание, русско-турецкой войны" в одном мало заметном подстрочном примечании вскрывает необыкновенно любопытный факт: „последние до войны правила учения пехоты с артиллерией изданы были в 1857 году, то-есть до введения нарезных орудий; далее, войска пошли на новую войну 1877—78 годов с „Полевым уставом", изданным еще до крымской войны, а также без общеобязательной боевой инструкции" 2). Автор отмечает рядом с этим, что „правила о смотрах и парадах" зато были очень свежие: последнее издание их относилось к 1872 году, и с тех пор они постоянно пополнялись и развивались; это, конечно, очень характерно. Но еще характернее, что новое вооружение пехоты ее начальство, видимо, рассматривало, как своего рода грехопадение,—как в высшей степени обидную для чести русского национального оружия уступку „дуре-пуле" того, что по праву принадлежало „штыку-молодцу". Стрельбу из нового нарезного и казнозарядного оружия по возможности старались приблизить к тому идеалу, который представляло; собою старое гладкостенное, с дула заряжавшееся, ружье. Господствовавшие в войсковых сферах и русской военной литературе идеи не были благоприятны использованию отличительных качеств нового оружия: дальнобойности и скорострельности". В распоряжении русской армии уже находился тогда самый совершенный тип ручного оружия, какой только существовал вообще в то время (до принятия магазинок),—винтовка Бердана. Но перевооружение ею пехоты, в принципе решенное еще в 1872 году, двигалось крайне медленно,— и „Описание" дает этому вполне определенную причину: „предложение о перевооружении,—говорит оно,—было отклонено многими войсковыми начальниками". И в самом деле, как должны были отнестись эти „начальники" к самому дальнобойному и скорострельному ружью своего времени, когда гораздо более примитивная „Крынка" (в сущности, „штуцер" 50-х годов, приспособленный после 1866 года для заряжания с казенной части) внушала уже им сильнейшие опасения? „Крынка" 2) могла бить на 2.000 шагов, но ее предусмотрительно снабдили прицелом только на 600, чтобы отнять у солдата искушение стрелять так далеко. „Нормальным" же расстоянием признавалось 300 шагов—как-раз пределы досягаемости гладкоствольного ружья доброго старого времени: из сомкнутого строя дальше стрелять отнюдь не полагалось.

Comments are closed